На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000





Главная   >  Позиция

Русская культура и способ производства

2009.12.03 , Русский Обозреватель , просмотров 801

ВСЕЧЕЛОВЕЧНОСТЬ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Не являясь культурологом, я взялся за тему русскости, поскольку она заинтересовала меня с сугубо практической точки зрения. Я увидел массовость реакций в русской культуре, которые не описываются стандартными теориями.  

В различных культурах граница между теми, кого носитель данной культуры признает людьми, равными ему самому, и всеми остальными, не признаваемыми людьми в социальном смысле этого слова, различна, — но, как правило, она существует.

Хорошо известны и подробно описаны культуры, считающие людьми в полном смысле слова лишь кровных родственников. Интеллигенция обычно умиляется многочасовым выяснениям наличия или отсутствия исчезающе дальнего кровного родства, происходящим при встречах носителей таких культур, не понимая, что причиной этого трогательного ритуала часто является не сентиментальность, а жесткий прагматизм.

Выясняя вопрос о кровном родстве, носители этой культуры прилагают огромные усилия не для того, чтобы при случае передать троюродной бабушке привет от внучатого племянника, но чтобы выяснить, кто сидит перед ними — человек или же биологический объект, которого можно без зазрения совести обмануть, а то и убить.

Русская культура является едва ли не единственной культурой современного мира, a priori воспринимающей как человека в социальном смысле слова любого, являющегося человеком биологически. Именно в этом наиболее выпукло и полно выражается ее всеобщий, всеохватывающий, космический характер

Общеизвестны культуры, не считающие людьми в полном смысле этого слова представителей другого народа, другой расы или другого вероисповедания. Последовательный кальвинизм отказывал и отказывает в праве быть полноправными людьми беднякам (и во многих в том числе даже и не кальвинистских странах бедняки долгое время не имели политических прав), а культура диктатуры пролетариата — богачам и священникам, а иногда и «буржуазной интеллигенции».

Современная американская политическая культура, насколько можно судить, считает полноценными людьми лишь три категории: живущих в условиях признаваемой США демократии, искренне (с точки зрения самих американцев) стремящихся к ней или же являющихся политическими союзниками США. Всех остальных можно произвольно объявлять врагами и «вбомбливать в каменный век».

История человеческой цивилизации до настоящего времени была связана с расширением круга признаваемых людьми; собственно, это медленное и сопровождающееся откатами, но неуклонное расширение и стало основным содержанием социального прогресса.

Русская культура является едва ли не единственной культурой современного мира, a priori воспринимающей как человека в социальном смысле слова любого, являющегося человеком биологически. Именно в этом наиболее выпукло и полно выражается ее всеобщий, всеохватывающий, космический характер.

Вероятно, данная особенность связана с многоплеменным, а по мере расширения и многонациональным характером русской культуры, а затем и самого русского этноса.

Именно всечеловечность русской культуры делает недопустимым вновь активизировавшиеся попытки урезать границы России до территории «чисто-русских», населенных этническими русскими регионов. Порочность этой идеи, интенсивно продвигаемой именно либеральными фундаменталистами и профессиональными  «западниками», заключается даже не только в практических вопросах вроде того, к югу или к северу от Мурманска лежит граница Северного Кавказа и зачем России отдавать свою нефть и газ китайцам (которые неминуемо освоят азиатскую часть России при таком подходе).

Фундаментальная порочность идеи сжатия России до этнических границ (то есть много уже раньше границ XVI века) заключается в ее полном отрицании русской культуры, ее всечеловеческой сущности, не позволяющей, но прямо требующей считать «своим» любого, кто осознанной подлостью не доказал обратное.

Недаром справедливость является основополагающей чертой русского национального характера, высшей абстрактной, отделенной от практических интересов отдельной личности, ценностью.

Носитель русской культуры готов внутренне примириться с практически любым ущербом для себя (вплоть до лишения самой жизни), если по тем или иным причинам будет считать это справедливым. Важным проявлением справедливости является требовательность к себе (размываемая ленью) и ближайшим окружающим; в русской культуре права человека имеет лишь тот, кто выполняет служебные обязанности. Пренебрегающий интересами других утрачивает, по крайней мере частично, свои права как человека. (Интересно, что эта требовательность не распространяется на «начальство», воспринимаемое как отделенное от отдельного обычного человека «явление природы».)

Другим выражением всечеловечности русской культуры служит, как представляется, принципиальное отсутствие в ней понятия абсолютного зла. У нас любое зло относительно, и даже с Бабой-Ягой в сказках добрый молодец прекрасно договаривается (и в итоге обманывает ее). Именно поэтому таким страшным потрясением стала Великая Отечественная война, в которой наша культура столкнулась именно с абсолютным по отношению к себе злом, самой возможности которого она попросту не предусматривала.

Справедливость является основополагающей чертой русского национального характера, высшей абстрактной, отделенной от практических интересов отдельной личности, ценностью

Человечное отношение к представителям других культур и народов и отсутствие представления об абсолютном зле обеспечивает носителям русской культуры высокую гибкость и способность не только вести плодотворные переговоры, но и вызывать к себе долговременную симпатию (особенно по контрасту с носителями качественно иных культур). Минусом этой черты является повышенная уязвимость в критических ситуациях.

ЕВРАЗИЯ И АЗИОПА В ОДНОМ ФЛАКОНЕ

Однако наиболее популярной специфической чертой нашей культуры является все же не ее всечеловечность (мы привыкли к ней, воспринимаем ее как нечто само собой разумеющееся и потому обычно не замечаем ее), а противоречивое сочетание в ней европейских и азиатских черт.

Наиболее интересна в этом отношении борьба европейских «культурных» элементов, в первую очередь индивидуализма (а русские — значительно большие индивидуалисты, чем даже американцы), и азиатского «варварства», в первую очередь привычки к насильственному внешнему объединению и, более того, органической потребности в нем.

Эта жесточайшая внутренняя борьба, в которой победа любого из двух начал дестабилизирует все общество и потому оказывается временной, является постоянной особенностью русской культуры и, вероятно, одной из фундаментальных движущих сил развития как ее, так и всего российского общества.

Принудительное внешнее объединение полностью свободных внутренне элементов — это и есть формула российского общества

Ее происхождение исторически представляется достаточно очевидным.

С одной стороны, крестьянские хозяйства, в которых складывалась русская культура, с хозяйственной точки зрения были по-европейски самодостаточными, прекрасно могли обойтись без какой бы то ни было внешней помощи и были готовы поэтому стать первичной ячейкой, основой общества, как это произошло в развитых странах Европы.

С другой стороны, будучи самостоятельны внутренне, внешне эти же хозяйства были исключительно уязвимы, так как нападения кочевников и разбойников (которым большие пространства и растянутость транспортных путей давали намного больше шансов, чем в Европе), а затем и татаро-монгольское иго создавали необходимость их внешней защиты, были фактором постоянного принудительного объединения перед лицом внешних опасностей.

Принудительное внешнее объединение полностью свободных внутренне элементов — это и есть формула российского общества, наиболее четко выражающая движущее и развивающее его органически присущее ему внутреннее противоречие.

Исключительно интересным и важным с практической точки зрения, хотя и, безусловно, частным проявлением этой особенности русской культуры является органическое, хотя и противоречивое сочетание ценностей конкуренции с солидарностью и коллективизмом как в группах, так и в отдельных личностях.

Каждая организация, каждый коллектив, каждая неоформленная группа в российском обществе одновременно раздираются изнутри острейшей конкуренцией и являются скрепленным солидарностью монолитом в конкуренции с другими организациями, коллективами и группами. (В этом отношении исключительно интересна артель, являющаяся продуктом переноса в иные хозяйственные условия принципов крестьянской общины и представляющаяся органически соответствующей русской культуре исторической формой самоорганизации русского трудового процесса и российского общества в целом.)

Ситуация дополнительно усложняется тем, что один и тот же человек, как правило, является членом нескольких групп, которые конкурируют между собой как минимум за его силы и время.

Это пространство сложно переплетенных и разнородных обязанностей, сфер ответственностей и конфликтов и образует социальную ткань российского общества, требующую от его члена постоянного принятия решений в условиях высокой неопределенности. Правда, решения эти принимаются, как правило, неосознанно и случайно, так как к осмысленному принятию и сознательной реализации своих собственных решений носитель русской культуры не приспособлен; ему значительно комфортнее плыть по течению, ситуативно реагируя, а лучше пассивно подчиняясь объективным обстоятельствам или, в крайнем случае, внешней воле.

Сочетание конкуренции и солидарности, делая общество внутреннее разнообразным, создает предпосылки для невиданной эффективности, но и предъявляет при этом весьма суровые требования к качеству управления, — значимость которого при этом многократно повышается из-за пассивности преобладающей части общества в «нормальных» обстоятельствах.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015