На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000





Главная   >  Позиция

Эпидемия безответственности

2015.08.25 , Московский Комсомолец , просмотров 8938

Одной из особенностей русской культуры, которую нам про себя следует сознавать, является восприятие в качестве источника повседневных норм и образцов поведения не писаных законов, не традиций, не религиозных норм, а деятельности своего непосредственного руководства. Это можно долго и подробно объяснять и обосновывать разнообразными культурно-историческими причинами, это может нравиться или не нравиться, но для практической жизни важно просто понимать: это так.

Даже само слово «начальник», кажущееся нам само собой разумеющимся, свидетельствует, что мы неосознанно приписываем и тем навязываем своему руководству, по сути, богоподобные функции. Ведь «начальник» — это ни много ни мало, а «дающий начало». Даже когда он прораб на стройке или заместитель директора коммерческого ларька по общим вопросам.

К сожалению, когда 27 лет назад руководство страны, как сказала одна пожилая женщина (настолько пожилая, что запретить ее не под силу даже Госдуме), разрешило врать и воровать и назвало это демократией и рынком, оно еще и стало подавать в этом пример, внедряя в общество соответствующие стандарты поведения.

А воровство на уровне государственного управления, пышно называемое и учеными, и недоучившимися людьми «коррупцией», заключается, если отвлечься от моральных и уголовных сторон дела, в непубличном управлении активами. Непубличность обусловлена объективно: когда имуществом государства или корпорации управляют в сугубо частных интересах управляющего за счет нанесения прямого ущерба владельцу, такое управление поневоле приходится скрывать: заметят — накажут.

При этом коррупционное управление, в отличие от обычного, требует не раздувания штатов, но минимизации числа вовлеченных в него людей: меньше риск, что проболтаются, да и делиться придется меньше. Поэтому основная часть сотрудников пухнущего как на дрожжах управленческого аппарата остаются честными. В первую очередь, разумеется, в силу воспитания и общих особенностей человеческой натуры, но в том числе и потому, что им просто не дают шанса «припасть к кормушке».

И они, разумеется, в своей повседневной жизни бессознательно подражают своему руководству — но, не будучи вовлеченными в коррупцию, подражают лишь тому, что могут увидеть.

А что им позволено видеть?

Их руководитель может быть трудягой. Если он вовлечен в коррупцию, он может пахать по 16, а то и больше часов в сутки, урегулируя конфликты, разбираясь в запутанных спорах, прорабатывая и реализуя стратегию наилучшего грабежа своей страны или своей корпорации, убеждая в своей правоте вышестоящих и неусыпно контролируя исполнителей, совершая интеллектуальные прорывы и непрерывно постигая новое.

Но его честный сотрудник, не вовлеченный в систему коррупционного управления, всего этого не видит. Он видит лишь легальную, куцую часть его деятельности: что его руководитель иногда чем-то занимается, выполняя свои прямые служебные обязанности в режиме хобби. Что он совершенно очевидно не интересуется формально порученным ему делом, пренебрегает своими прямыми служебными обязанностями, а когда вдруг начинает ими заниматься — демонстрирует потрясающий уровень незаинтересованности и некомпетентности.

Соответственно, он опаздывает с неотложными решениями и делает нелепые ошибки, которые дорого обходятся системе, частью которой он является.

И при этом он — абсолютный авторитет. Его носят на руках, к его слову прислушиваются, его называют лучшим в своей сфере и благодарят по каждому поводу. Он может критиковать свое руководство (в том числе глупо) и публично не соглашаться с ним, а его не только не увольняют, но и повышают, и зовут на важные мероприятия — снова и снова.

Подражая такому начальнику, честный подчиненный подражает не его реальным достоинствам, а лишь тому, что видит: разгильдяйству, безответственности и расхлябанности.

И это становится нормой его служебной жизни, нормой его отношения к своим обязанностям.

Для страны это означает массовый качественный перелом управленческой культуры, ставший несколько лет назад очевидным на примере конкретных трагических событий.

В самом деле, одним из невидимых со стороны факторов жизнеспособности нашей страны — и при царе, и при советской власти, и при либеральных жуликах безвременья 90-х и «нулевых» — была постоянная готовность низшего и среднего уровня власти к самостоятельной мобилизации.

В обычной жизни руководитель этих уровней мог быть (и часто действительно был) воплощением всех реальных и придуманных недостатков и даже пороков.

Он действительно мог быть трезвым несколько минут в день, мог воровать со стройки ведро цементного раствора и даже искренне считать «право первой ночи» аналогом само собой разумеющейся квартальной премии.

Однако в критической ситуации, в том числе и возникшей в силу его собственного бытового идиотизма, такой руководитель автоматически, без всякого внешнего принуждения, сам собой переходил, по сути, в режим военного времени.

Зверел, трезвел, обретал жестокую ясность сознания и начинал с потрясающей энергией, самоотречением и сосредоточенностью заниматься подвигами, принуждая к ним же не только подчиненных, но и вышестоящих, и вообще всех окружающих.

И «расейский» колосс на глиняных ногах и с глиняной головой, многократно воспетый интеллигентными критиками всех мастей, внезапно прорастал стальным скелетом с железными мышцами — и являл миру очередное «русское чудо», после совершения которого руководители низшего и среднего уровня расслаблялись до своего привычного состояния — пока не наступал очередной кризис.

Катастрофа последних лет заключается в том, что практика демонстрации безответственности на всех уровнях, продолжающаяся вот уже более поколения, сломала традиционную российскую управленческую культуру. Подражая видимой для них стороне деятельности коррумпированного начальства, значительная часть руководителей среднего и низшего звена утратили свою способность к самостоятельной мобилизации — и вместе с нимиРоссия утратила важнейший и совершенно не видимый со стороны ресурс прочности и жизнестойкости.

В целом ряде разнообразных катастроф и стихийных бедствий руководители низшего и среднего уровня не только не мобилизовывались сами, но зачастую и в принципе отказывались исполнять даже свои самые простые, повседневные, естественные служебные обязанности — многократно усиливая тем самым последствия катастроф. Сказанное в полном отрицании своих прямых служебных обязанностей после катастрофического наводнения в Крымске: «Мы что, в каждый дом должны были зайти?» — представляется наиболее полным и концентрированным выражением всей сегодняшней культуры управления — несовместимой не просто с выживанием в кризисы и с преодолением их последствий, но и с самой обычной повседневной жизнью.

И в глубоком социально-экономическом кризисе, в который мы входим и который через 2–3 года станет психологическим и политическим, это кардинальное изменение управленческой культуры, привычной нам до такой степени, что мы давно уже перестали ее замечать, надо будет обязательно учитывать.

Иначе не выплывем.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015