На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000





Главная   >  Позиция

Компенсационный налог — единственная альтернатива гражданской войне

2013.01.17 , "Известия" , просмотров 7600

Экономист Михаил Делягин — о том, можно ли пересмотреть итоги приватизации 1990-х

Великая ложь приватизации, как и других либеральных реформ, — тяжелейшего преступления против России со времен нападения Гитлера, — должна быть разоблачена и исправлена.

Приватизация 1990-х была не просто грабительской, но кровавой. На наших кладбищах вопиют к небу целые кварталы могил погибшей тогда молодежи. Криминальный беспредел был во многом связан с массовым захватом общенародной собственности, устроенным для прикрытия передачи ее лучшей части в руки «нужных» людей. Лишь через 20 лет после начала либеральных реформ, в феврале 2012 года, Путин признал несправедливость приватизации и, пусть и в общей форме, указал на необходимость урегулирования ее последствий.

Приватизация была нужна либералам, чтобы обогатиться самим и выкормить свою опору — класс спекулянтов, ставший «офшорной аристократией». На это пошли не «ничьи», как нам лгут уже два десятилетия национального предательства, а наши деньги: в Советском Союзе прибыль эффективных госпредприятий шла на финансирование «общественных фондов потребления» — бесплатного образования, бесплатного здравоохранения, бесплатного жилья, почти бесплатного отдыха, — о принципиальной невозможности которых твердят либеральные пропагандисты.

Да, если рассовать прибыль лучших предприятий по карманам олигархов, народу не останется ничего. Но крупный госсектор позволяет создавать общественные, а не только частные блага. Недаром падение уровня жизни, начавшееся в 1990–1991 годах, стало необратимым именно в ходе приватизации, — и выезжающие в «замкадье» видят: большинство россиян даже сегодня живут хуже, чем при «проклятых коммуняках».

Приватизация шла отнюдь не «по закону», и «правовой нигилизм», на который любят сетовать либеральные реформаторы, вызван их собственными действиями.

Ее главный итог — раскол общества на ограбленных и ограбивших.

Эта пропасть разрывает живую ткань нашей страны. Единство России должно быть восстановлено, ибо разорванным телом нельзя сделать ни одного шага: такова жизненная потребность нашего народа. Но стихийное засыпание этой пропасти, как мы помним по «красногвардейской атаке на капитал» и гражданской войне, засыпает в ней массы ни в чем не виноватых людей.

Лозунг «грабь награбленное» уничтожает экономику, а рабочие знают, что завод-кормилец выше справедливости.

Между тем способ цивилизованного восстановления единства нации есть, хотя и требует ответственного, а не офшорного государства.

После «дешевой приватизации», проведенной в Великобритании Тэтчер, английское общество потребовало восстановления справедливости. Выходом стал налог на не заработанное, а «надутое ветром», как тогда говорили, богатство — компенсационный налог в размере разницы между стоимостью актива и платой за него в ходе несправедливой приватизации.

В России разумно ограничить применение компенсационного налога источниками сверхприбылей, прежде всего приватизированными в рамках залоговых аукционов — кристально чистого и прозрачного преступления.

В 1995 году самые сладкие куски экономики были переданы в частные руки в обход Госдумы: Ельцин подписал указ в августе, когда депутаты были на каникулах.

Залоговыми аукционами сохранили Ельцина у власти, создав олигархов, которым отдали лучшие предприятия так, чтобы все понимали: если победит Зюганов, им вернут этот кредит, а предприятия — государству.

Схема залоговых аукционов проста: в бюджете нет денег, надо взять кредит у бизнеса, дав ему в залог под этот кредит лучшее, что осталось в госсекторе. Кредиты предоставлялись в основном из средств бюджета, размещенных в олигархических банках: государство отдавало свои активы за свои же деньги.

Идея компенсационного налога возмущает либералов: как можно облагать им добросовестного приобретателя, купившего у приватизатора заведомо краденый комбинат?

Но перекупающий у жулика часы за 10% их стоимости знает, что он делает. И в случае завода спекулянты точно так же знают, что перекупают краденое, — и несут связанные с этим риски.

Другая проблема компенсационного налога в том, что он нанесет предприятиям серьезный и внезапный ущерб. Так как справедливость — инструмент созидания экономики, а не ее разрушения, плательщик компенсационного налога должен иметь право отдать его не деньгами, а «натурой», то есть акциями. Это накажет владельцев-«паразитов», отделив их от тех, кто своими усилиями повысил капитализацию.

Россия стоит сейчас перед выбором не между компенсационным налогом и сохранением status quo, а между ним и беспощадной, разрушительной революционной конфискацией.

Компенсационный налог — единственно доступный цивилизованный путь к укреплению и частной собственности, и рынка, и справедливости. Это путь к гармонии — и социальной, и экономической.

Хотя либералы, уподобляющие критику олигархов чуть ли не антисемитизму, а чтение Уголовного кодекса — призывам к сталинскому террору, вероятно, не захотят осознать это.

Автор — директор Института проблем глобализации



Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015