На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000





Главная   >  Позиция

ДЕМОКРАТИЯ: Непосильная ноша

2003.10.01 , "Ведомости" , просмотров 493

Реформа в России идет давно. Уже выросло поколение, которое не помнит жизнь до нее и просто не знает, а что же именно вот уже 15 лет реформируют сменяющие друг друга преобразователи.

Пришло время юбилеев: сначала ГКЧП, потом либерализации цен, скоро — начала чеченской войны. Характер их таков, что о них стараются не вспоминать и уже тем более не праздновать. Страна, стыдясь, пытается забыть даже совсем недавнюю историю — и 10 лет расстрела Белого дома не является исключением. Российская элита пытается спрятаться от этой даты, пережевывая итоги визита президента в США и прячась за спину проходящего в Москве Всемирного экономического форума.

Ее можно понять. Пересматривая хронику того времени, видишь, как изменилась Москва. Другими стали не только одежда, но и лица людей на улицах. Мы прожили целую жизнь после расстрела Белого дома, и теперь можем, «остановившись и оглянувшись», осознать его влияние.

Конституционный кризис, естественный при применении (хоть и с поправками) Конституции аж 1978 г. , борьба за власть, личные характеры, пропаганда не должны заслонять того поразительного факта, что Съезд народных депутатов был более демократичным, чем президент, — и не только по форме, но и по сути: он стоял ближе к народу, лучше видел последствия «шока без терапии» и, соответственно, острее переживал их. За 1992 — 1993 гг. доля твердых сторонников реформ в нем упала втрое — с 46% до 15%.

Недееспособность государства была вызвана прежде всего незрелостью общества, его неприспособленностью к довольно развитым демократическим формам и процедурам, слепо заимствованным энергичными руководителями. В результате госаппарат и общество не вынесли груза этих форм и процедур, склонились к неадекватной политике и ввергли страну в жесточайший кризис.

Он был разрешен. Формы политического устройства были приведены в соответствие с состоянием уже расшатанного реформами общества, но при этом вместе с грязной водой был выплеснут и ребенок. Вместо замены демократических форм более простыми, но все же действенными произошел фактический отказ от демократии как таковой.

Расстрел Белого дома — национальная трагедия, так как именно он превратил демократию (не как набор институтов, а как способ учета интересов и мнений общества) в химеру. После этого она в России была уже только управляемой, а гражданское общество стало аргументом для получения грантов. Россияне увидели в прямом эфире, что теперь они снова не могут повлиять на судьбу своей страны.

Расстрел Белого дома создал «реформаторское самодержавие» — мало чем сдерживаемую власть одного лица, свободного от ответственности перед обществом, которая, чтобы иметь хоть какую-то опору и оппонента, создала коммерческую, а затем и силовую олигархию. Без него не было бы ни продолжающейся чеченской войны, ни второго витка падения экономики в 1994 г. , более глубокого, чем даже в результате «шоковой терапии», ни залоговых аукционов, ни распила бюджетных денег под видом развития фондового рынка, ни дефолта 1998 г.

Навсегда напугав всякую оппозицию, расстрел Белого дома превратил российскую политику в фарс, в борьбу нанайских мальчиков — и выборы-2004 показывают, что она, похоже, так и не вышла из этого состояния.

Многие демократы восприняли его как личную трагедию, как крах надежд на светлое будущее страны. Один из политических помощников Ельцина проявил чудеса изворотливости, чтобы не попасться журналистам; когда же те по приказу его соратников поймали его и буквально прижали к стене, в получасовом интервью умудрился не сказать в поддержку расстрела Белого дома ни слова. Это было расценено как предательство — с весьма серьезными последствиями для него.

Даже на прошлой неделе, говоря о софринской бригаде спецназа, диктор одного из официальных каналов телевидения с гордостью подчеркнул, что бригада стала единственным подразделением Вооруженных сил, отказавшимся участвовать в штурме Белого дома.

Трагедия в том, что Верховный Совет был не способен управлять страной. Руцкой и Хасбулатов вчистую проиграли по заслугам: по ряду косвенных оценок, их победа (в отличие от гипотетической победы ГКЧП над демократами в 1991 и Коржакова над Чубайсом в 1996 гг. ) принесла бы стране еще большие несчастья, чем победа Ельцина. Вспомним хотя бы угрозы Руцкого распаковать чемоданы компромата и его идею подъема сельского хозяйства с помощью малых атомных электростанций на селе. Исход в их пользу был возможен — реальный контроль президента за силовыми структурами был установлен лишь с первым танковым выстрелом по Белому дому.

С 21 сентября и до самого утра 4 октября 1993 г. Россия мягко, незаметно и, казалось, неотвратимо сползала к пропасти гражданской войны.

Ее спас народ. Он не поддержал Верховный Совет не только в силу усталости от нищеты и социальной разрухи, но и в силу инстинктивного понимания того, что справедливость, власть и даже самые насущные жизненные интересы сами по себе не стоят крови и войны, не стоят потери жизни. Это народ, а не руководители проявил высшую мудрость и сохранил Россию.

Именно поэтому никто, даже самые отъявленные демократы, никогда не смели и заикнуться о сносе сквера памяти, который разбит у стен Белого дома и мимо которого каждый день идут на работу сотрудники аппарата правительства. Это наша память об угрозе ужаса гражданской войны, о мудрости, которая позволила ее избежать, и о цене, которая за это была заплачена.

И эта память оказывается более чем актуальной сегодня, когда порядок, созданный расстрелом Белого дома, начинает похрустывать и осыпаться. В условиях небывалого экономического благополучия, при видимости высокой внешнеполитической влиятельности, в отсутствие какой бы то ни было реальной внутриполитической борьбы люди все более враждебно начинают пренебрегать властью.

Первый тур выборов губернатора Санкт-Петербурга, уже названный «питерской пощечиной», — звонок именно той системе, десятилетие которой мы переживаем.

Сегодня, когда соответствующие идеи и образы уже вбрасываются в сознание раздраженного общества, мы не имеем права забывать: никакая справедливость, никакие интересы, никакая демократия не стоят гражданской войны.

Самый плохой порядок лучше самого хорошего хаоса. Самый плохой — и даже не вполне легитимный — президент лучше самой хорошей гражданской войны.

Да, 10 лет назад Россия оказалась не готова к демократии. Слепое заимствование демократических форм и процедур, слишком сложных для нее, завело ее в конституционный тупик, лишило легитимных инструментов разрешения кризисов и привело к самоотрицанию демократии. Да, кризис десятилетней давности не изжит, пока демократия остается непосильной ношей для нашего общества. Но ведь демократия рождается внутри, а не дарится снаружи.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015