На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1997





Главная   >  Другие о Делягине

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Решающим условием создания эффективной системы международной безопасности является превращение России в мирового идеологического лидера...

2012.03.13 , VIPerson.ru , просмотров 1064

Необходимость "идеологического прорыва" России.
Россия как цивилизационный и формационный мировой лидер

Возрождается - уже на новой основе - тенденция 
к глубокой идеологизации международных отношений...[1]

И. Иванов, министр иностранных дел России, 2003 г.


... иные уже сейчас замечают, другие заметят вскоре, 
что сверх того непосильный современный поток уже 
избыточной и мелочной информации расхищает
нашу душу в ничтожность, и на каком-то
рубеже надо самоограничиться от него[2].

А. Солженицын


Решающим условием создания эффективной системы международной безопасности является превращение России в мирового идеологического лидера. Точнее, возвращение ей этой роли. Логика здесь проста: сегодня господствуют идеологические подходы к безопасности, в основе которых находятся либеральная система ценностей. Если мы хотим, чтобы представления о безопасности базировались на иной системе ценностей, то мы должны прежде всего предложить такую систему, а только потом, основанные на ней представления о международной безопасности. Пример идеологической инициативы создания Евразийского союза - показателен, хотя все лидеры и попытались откреститься от идеологического содержания этой идеи: уже через 3 недели после инициативы В. Путина в "Единой России" "задумались о создании Евразийской партии"[3].

Политическое и идеологическое лидерство в мире тесно связано с лидерством технологическим. Пример США - наглядная иллюстрация "... превращение США в подлинного формационного лидера на заключительной стадии капитализма началось в 60-х - начале 70-х гг. с появлением в этой стране информационно-технологического уклада", - справедливо подчеркивает академии Н.Симония. И далее: "... в течение каких-то двух десятков лет (этот уклад) начал постепенно пронизывать и интегрироваться в сегменты "традиционной" (т.е. индустриальной) экономики. ... именно в США были созданы условия для расцвета инновационных технологий"[4].

В этом и может заключаться идеологическое лидерство России в мире. Чтобы мы ни говорили сегодня о недостатках коммунистической идеологии, СССР в тот исторический период был благодаря ей мировым идеологическим лидером. Лидером, за которым следовали многие государства.

Ведь весь мировой опыт показывает, что лидерами в мире являются страны, которые опережают другие государства не только по темпам роста ВВП, но которые являются прежде всего лидерами в идеологии[5], т.е. выдвигают наиболее привлекательные идеи, ценности и инновации. Именно так не протяжении многих десятилетний делают Соединенные Штаты, которые ставят эффективность своей стратегии развития в прямую зависимость от идеологического лидерства. В своем предисловии к "Стратегии национальной безопасности" США в 2010 году президент Б. Обама прямо декларирует: "В то время, когда мы борется со стоящими перед нами проблемами, мы должны видеть горизонт, находящийся за ними - мир, в котором Америка будет сильнее, безопаснее и способна к преодолению вызовов, одновременно отвечая ожиданиям всех людей на планете. Для достижения этого мы должны реализовать стратегию национального обновления и глобального лидерства, стратегию, которая восстановит основы американского могущества и влияния"[6].

Это положение особенно ситуация в связи с идеологическим кризисом либерализма в мире, который во многом был усилен наступившим экономическим кризисом 2008-2010 годов в развитых странах. Примером остроты этого кризиса стал соцопрос, проведенный летом 2010 года в Германии, когда более 80% опрошенных высказались против капитализма и его ценностей. Как справедливо заметил Министр иностранных дел России С.В. Лавров, выступая 1 сентября 2010 года в МГИМО(У), "Сегодня весь мир находится на переломном этапе своей эволюции. Либеральный капитализм прошел по кругу за последние 300 лет и уперся в те же ограничители, прежде всего нравственно-мотивационного порядка, которые были составной частью его "родовых мук". Это во многом уравнивает всех перед лицом общего модернизационного вызова...

О реальной повестке дня в Евро-Атлантике, к примеру, говорят дискуссии по поводу т.н. конца прогресса, то есть по таким вопросам, как поиск путей сохранения достигнутого в Европе уровня жизни, приведение потребностей человечества в соответствие с возможностями ресурсной базы планеты, сопряжение стратегий национального развития с необходимостью обеспечения развития в глобальном масштабе. По сути, идет переосмысление самого понятия прогресса"[7].

Другими словами речь идет о том, в мире происходит системная переоценка ценностей, отказ от прежних идей и концепций, объединенных в идеологии либерализма. Для России это означает, что просто скопировать чужой, а тем более казавшийся удачным, опыт, в основе которого лежат либеральные идеи, не удастся, что модернизировать предстоит не только всю экономику, но и общество и, наверняка, государство. Это, в свою очередь означает, что нужна идеология такой модернизации как система взглядов элиты (а не отдельный набор часто противоречивых идей) на цели, приоритеты развития, национальные ресурсы и эффективность их использования, а также адекватную оценку (или переоценку) мировых и внутриполитических реалии. Наконец, как часть идеологии, нужна общенациональная стратегия, которая но может быть сведена, например, только к социально-экономической стратегии, не представляет собой науку и искусство достижения поставленных целей при отсутствии достаточных ресурсов (а ресурсов никогда не бывает достаточно).

К сожалению, в России продолжается болезнь, связанная со страхами реанимации доминирующей партийной идеологии, когда во второй половине 80-х годов А.Н. Яковлевым был провозглашён курс на "деидеологизацию" идеологии. Сегодня некоторые политологи и журналисты даже апеллируют к Конституции России, запрещающей государственную идеологию. Речь идет о Статье 13 (1) Конституции Российской Федерации, где говорится: "В Российской Федерации признается идеологическое многообразие", и (2), где констатируется, что "Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной"[8].

Но, во-первых, речь не идет о "государственной" идеологии, а, тем более, "обязательной". Я имею в виду доминирующую (общенациональную) идеологию правящей элиты и общества, где существует система взглядов на общие ценности, интересы, цели и способы развития, допускающая многовариантные толкования, в т.ч. заложенные в Конституции России, ее федеральных законах, традициях и нынешних объективных потребностях.

Во-вторых, такая идеология не может быть "обязательной" или "устанавливаться в качестве "государственной", т.е. монополией государственных институтов. Но она может и должна быть доминирующей хотя бы потому, что победившая на выборах партия обязана иметь свою идеологию.

В-третьих, опыт управления (в т.ч. российский), показывает что корпорация, отрасль, предприятие, СМИ имеют свои идеологии развития в качестве инструмента управления. Более того идеология сегодня рассматривается в качестве обязательного атрибута повышения эффективности управления.

В-четвертых, "отказываясь" от идеологии, элита на самом деле просто дает возможность чужой идеологии, формировать систему ценностей, цели и стратегии (часто ложные) развития страны.

Наконец, в-пятых, нельзя создать стратегию или долгосрочный план без идеологии. Они - ее частный случай. Так происходит, например, с нынешним "частным случаем" - программами модернизации и инноваций, которые вне системы общепринятых взглядов сплошь и рядом допускают разные толкования и даже крупные ошибки.

Как только мы пытаемся выйти за рамки только технологий, мы сталкиваемся с нерешенными идеологическими вопросами, которые имеют большое практическое значение Так, американские авторы справедливо подчеркивают, например, что "... строительство в России инновационной экономики, экономики знаний, должно стать непрерывным процессом, а не рассматриваться как цель...>>[9]. Но тогда, что же формулируется в качестве цели? Пока что модернизация и инновации рассматриваются чаще как цель или даже самоцель, а не процесс.

Таким образом нерешенность мировоззренческих и идеологических задач становится серьезным препятствием для реализации планов модернизации. "Модернизация, "инновация" "опережающее развитие России", - термины, ставшие наиболее популярными в конце первого десятилетия XXI века, неизбежно натыкаются на известную излишнюю абстрактность, размытость и бессистемность. Насытить эти понятия конкретным содержанием - важнейшая задача, ведь как только мы начинаем рассуждать о модернизации, экономики (не говоря уже об обществе), мы немедленно выходим за рамки только технологических инноваций.

Сегодня такими идеологическими лидерами являются прежде всего те государства, которые не отказались от собственных цивилизационных, религиозных и иных ценностей. Не так уж и важно насколько эти ценности разделяются другими.

В России в последние годы произошли серьезные изменения в информационном обеспечении, которые однако не привели к новому качеству анализа и концептуальных подходов, новым идеям, образам и инициативам. Как справедливо заметил М. Делягин, "... информационный взрыв уже второй раз в истории человечества (после изобретения книгопечатания Гуттенбергом) качественно увеличил объем имеющейся информации. Соответственно, качественно же увеличилось и количество людей, самостоятельно задумывающихся на абстрактные (то есть не имеющие отношения к текущим нуждам практического выживания) темы. Существенно, что эти самостоятельно мыслящие люди из-за ограниченности своих знаний, как правило, приходят к ошибочным выводам, - однако переубедить их в этом устаревшая система управления не может, что является одним из проявлений ее кризиса"[10].

Известно, что обилие информации не тождественно качеству принимаемых решений. Элита страдает отсутствием государственного мышления. Как сказал А.И. Солженицын, "Государственные размышления - это что-то слишком преждевременное для нас"[11].

Все предпосылки для совершения "идеологического прорыва" России во внешней политике созрели к 2010 году. Но он так пока и не произошёл. На мой взгляд, только потому, что результаты внутренней политики страны пока что не впечатляют: уйдя от конфронтационности (что уже хорошо само по себе), Россия пока что так и не предложила миру привлекательного для большинства образа. Своего и международных отношений. Образа, где отказа от конфронтации уже мало. Нужен конкретный, подкрепленный результатами, позитив. А если его нет, то идея.

А с идеями то, как раз плохо. И не потому, что их нет, а потому, что они пока что не востребованы российской элитой. Эта невостребованность, в свою очередь, объясняется нежеланием правящей элиты (или неспособностью?) сформулировать внятную идеологию развития России, ее будущий желаемый образ; где система международной безопасности занимала бы свое, присущее ее, логичное место. Таким образом приходится вновь обращаться к известной схеме взаимосвязи элементов идеологии, обозначив изначально место в ней образа России, ее будущего. Причем в долгосрочной перспективе.

Как справедливо заметил профессор РЭШ И. Федюкин, "Если смотреть на вещи чуть более стратегически, то тотальное запустение в российских общественных и гуманитарных науках означает. Что и подготовка в университетах будущих экономистов, менеджеров, госуправленцев в 95 случаях из 100 является чистейшей фикцией. Такой же фикцией являются, увы, и многочисленные программы повышения квалификации, обучения "инновационному бизнесу" и проч. В России практически нет профессоров-обществоведов, способных самостоятельно составить такую программу университетского курса, которая отвечала бы современному уровню развития соответствующей дисциплины. Специалистом высокого уровня считается у нас тот, кто может адекватно скопировать программу, позаимствованную с сайта какого-нибудь американского вуза; высший пилотаж - это умение подобрать две-три хорошие программы и их грамотно скомпилировать.

Рассуждая еще более глобально, надо четко понимать: подобное положение вещей означает, что Россия сегодня не участвует в глобальной дискуссии о мировой повестке дня...>>[12].

Между тем такое неучастие, безусловно, отражается на позиции и авторитете России, от которой ждут сформулированного ясно вполне идеологического и политического отношения к международной повестке дня. Конечно же и по отношению к вопросам международной безопасности.

Как справедливо заметила Ирина Рудяк, "Попробуем... сравнить Запад и Восток. Для современного Запада более характерна, конечно же, цивилизационная парадигма. Предпочтение - высоким технологиям, автоматическому промышленному производству, новым направлениям в сфере массовой интернациональной культуры. А для Востока, я употребляю этот термин в собирательном смысле, на первом месте - национальная культура, вера, духовные традиции. Это не значит, что на Востоке пренебрегают достижениями цивилизации, пример цивилизационного рывка в Японии и Китае говорит о многом. Но все же почитание традиционной культуры, сбережение духовного потенциала нации на Востоке приобретают иные черты, чем на Западе"[13].

И в этом просматривается наше преимущество. И. Рудяк верно подметила эту черту, (которую пока что наша элита не прогнозирует в отношениях с Европой: "Если в нашей стране сложится единство культуры, цивилизации и производства новых идей, она может очень достойно выйти из кризиса. А закат в Европе наступает потому, что цивилизация там оторвана от культуры. Во многих восточных странах придерживаются только национальной культуры, здесь чересчур преобладают традиции, поэтому не хватает цивилизации. Вот почему за Россией будущее"[14].

Ситуация обостряется в связи с глубинными процессами, вытекающими из фазового перехода человечества из одного состояния в качественно другое. Как справедливо заметил М.Делягин, "Человечество начало глобальный переход к качественно новому состоянию, к принципиальной иной организации самого человеческого общества, чем та, к которой мы привыкли и с которой традиционно отождествляем себя.

Этот переход осуществляется по целому ряду различных направлений и воспринимается нами как волна разнообразных и слабо (либо вовсе не) связанных друг с другом кризисов. Между тем не только их взаимодействие, но и взаимосвязь их на принципиальном уровне представляются очевидными. Нежелание наше обнажить и исследовать эту взаимосвязь вызвано не только все еще отраслевым характером знания (жестко разграничивающим разные его направления и противодействующим тем самым комплексному подходу), но и страхом обнаружить, что кризисы носят более глубокий характер и требуют от нас больших изменений, чем те, которые мы готовы признать.

В результате все мы не только "не видим за деревьями леса", но и боимся его увидеть, так как подозреваем, что он будет для нас неудобен, опасен и потребует от нас жертв, о которых мы не хотим думать"[15].

Эта опасность осознается (хотя и не всегда признается) правящими элитами разных стран. Прежде всего в тех, где апеллируют к знаниям, а не вере. Именно поэтому в Европе и США меньше всего хотят признать признаки фазового перехода и необходимость смены идеологии.

Россия стоит не просто особняком, но вне этого процесса. Она добровольна отказалась от идеологии, претензий на идеологическое лидерство и трактовку - политическую и идеологическую - происходящих перемен. Хотя не только имеет на это право, но, может быть, одна из немногих наций способна это сделать. Более того, этого ждут в мире. Ждут от нации, давшей человечеству Ф. Достоевского, Л. Толстого, А. Пушкина, В. Вернадского и другие имена не просто писателей и ученых, но мыслителей, способных к качественно новому объяснению происходящих процессов.

Важно понимать, что инициатива, которая должна быть предложена Россией, не будет изначально легко воспринята. Такое могло бы произойти только с очень успешной страной, которая во всех отношениях - социальном, экономическом, правовом и др. - стала бы примером. Россия не стал примером и, наверное, не скоро может им стать. Поэтому ее идеологическая инициатива будет воспринята неизбежно с сомнением и даже с подозрением. И это абсолютно нормально: любое выдвижение, а тем более продвижение, идей встречает очень серьезное сопротивление. Как в свое время сказал Гегель, "Развитие ... есть не бесхитростное и безмятежное проистечение, каким оно бывает в органической жизни, а жёсткая, яростная работа духа" (подч. - А.П.)[16].

Неизбежно, но это отнюдь не означает, что такие идеи перестают выдвигаться. Более того, без борьбы идей нет развития: когда доминируют идеи одного плана, то общество начинает стагнировать. Именно так происходит сегодня в Европе и США. Именно поэтому там и не способны предложить качественно новые идеи.

Именно поэтому такие идеи должна предложить Россия. Идеи, которые будут отвечать национальным интересам России, но, одновременно, и интересам мирового сообщества. Именно поэтому они могут быть восприняты значительной его частью. Но именно поэтому они и не будут восприняты либеральным Западом.

Отдельная тема - стратегический прогноз и стратегическое планирование, которые непосредственно зависят от идеологии. Более того, я бы сказал, являются прикладным идеологическим продуктом.

Во-первых, образ будущей нации и государства - идеологический продукт. Сегодня этот стратегический прогноз является примитивной макроэкономической экстраполяцией. Разница не просто принципиальная, а качественная: в первом случае сознательно формулируется цель, причем цель комплексная, общенациональная. Во втором случае происходит механический перенос современных реалий в будущее. Между тем в эпоху фазового перехода это бессмысленно. Никто не может ясно представить себе развитие тех или иных тенденций просто потому, что появляются и быстро становятся решающими качественно новые факторы - результаты фундаментальных исследований, общественные изменения, изменения в соотношении сил в мире и т.д.

Во-вторых, идеологический прогноз является синонимом постановки задач общенационального масштаба правящей элитой страны, а макроэкономическая экстраполяция превращает результаты такого прогноза в общенациональные цели. Что абсолютно недопустимо.

В-третьих, исходя из результатов стратегических прогнозов (идеологического или макроэкономического) формируется стратегическое планирование, которое может быть амбициозным, либо инерционным. Сегодня оно инерционное.

Сказанное выше имеет самое прямое отношение к проблеме международной безопасности. Если мы используем идеологический прогноз, создаем сознательный образ России в будущей системе международной безопасности и превращаем его в реальность - это одна история.

Если же мы занимаемся макроэкономической экстраполяцией (которая может быть одним из инструментов идеологического прогноза), то мы идем за реальностью, а не формируем ее.


_____________________

[1] Иванов И. Международная безопасность в эпоху глобализации // Россия в глобальной политике. 2003. Январь-март. N 1. С. 1.

[2] Васильев А. Как мы обустроили Россию? // Российская газета. 2010. 17 сентября. С. 1, 6.

[3] Для Евразийского союза создают партию // Известия. 2011. 24 октября.

[4] Симония Н. Многополярность в эпоху глобализма // Аналитические записки. 2010. Апрель-июнь. С. 6, 7.

[5] Идеология - зд. система устоявшихся взглядов доминирующей части элиты и общества, в которых отражаются интересы и ценности, цели, а также основные реалии. Идеология - как упрощенное представление о действительности элиты - предлагает идеологемы и систему управления обществом и государством.

[6] National Security Strategy. Wash. May 2010. P. 1.

[7] Стенограмма выступления Министра иностранных дел России С.В. Лаврова в МГИМО(У) МИД России, 1 сентября 2010 года // МИД России, 2010. 1 сентября / http://www.nid.ru/brp.

[8] Конституция Российской Федерации. Раздел первый. Основные положения. Глава I. Основы конституционного строя. / http://www.constitution.ru/10003000/ 10003000-3.htm.

[9] Ярославский план 10-15-20: 10 лет пути, 15 шагов, 20 предостережений // The New York Academy of Science, August 20, 2010. P. iii.

[10] Делягин М. Базовые кризисы современного человечества: The Great Transition. Доклад Московскому клубу. М., 2009. Апрель. С. 5.

[11] Это и была моя реальная попытка возврата на Родину // Российская газета. 2010. 17 сентября. С. 6.

[12] Федюкин И. Вернуть на карту мира // Ведомости. 2010. 17 сентября. С. 4.

[13] Рудяк И. За Россией - будущее // Стратегия России. 2009. Июль. N 7 (67). С. 41.

[14] Рудяк И. За Россией - будущее // Стратегия России. 2009. Июль. N 7 (67). С. 43.

[15] Делягин М. Базовые кризисы современного человечества: The Great Transition. Доклад Московскому клубу. М. 2009. Апрель. С. 3.

[16] Цит. по: Кузнецов В.Н. Российская идеология XXI века в обеспечении эффективности и безопасности динамично-устойчивого развития России / http://spkurdyumov.narod.ru/Kuznetsov25.


Алексей Подберезкин - профессор МГИМО

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015