На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
НОВОСТИ
ПОЗИЦИЯ
СТАТЬИ И ИНТЕРВЬЮ
ДЕЛЯГИНА ЦИТИРУЮТ
АНОНСЫ
ДРУГИЕ О ДЕЛЯГИНЕ
БИОГРАФИЯ
КНИГИ
ГАЛЕРЕЯ
АФОРИЗМЫ
ДРУГИЕ САЙТЫ ДЕЛЯГИНА

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1997





Главная   >  Другие о Делягине

Торговцы призраками

2005.06.20 , "Эксперт" , просмотров 524
Нынешний V внеочередной съезд «Родины» и руководство партии, и делегаты называют историческим. И, надо сказать, имеют к тому свои основания. Начнем с истории, которая у партии хоть и не долгая, но совсем не простая. Грандиозный успех блока на выборах 2003 года оказался победой вполне пирровой. Лидерам «Родины» на первых же думских заседаниях дали понять, что их 9% — повод для морального удовлетворения, но вовсе не для того, чтобы хоть как-то влиять на политику страны. Впрочем, вскоре лидерам партии было уже не до «вероломства» единороссов, захвативших всю власть в Думе, ибо они с увлечением начали борьбу за власть друг с другом. Схватка Дмитрия Рогозина и Сергея Глазьева была шумной, но короткой. Пылкий экономист проиграл по всем статьям. Позже под аппаратным натиском Рогозина пал еще один лидер «Родины» — Сергей Бабурин. Параллельно шел процесс более мелких утрясок и выстраивания партийной вертикали. И вот наконец все утряслось и устроилось, а нынешний съезд должен был подвести окончательную черту под переделом «Родины» и закрепить триумф Рогозина и его команды. На смену «Родине»-2003 приходит «Родина»-2007. И съезд, который, по сути дела, дал старт предвыборной кампании партии, должен был показать, что это за партия.

Нормальный съезд нормальной партии?

Отправляясь на съезд «Родины», я, честно говоря, испытывал некоторое волнение. Я, конечно, не предполагал увидеть у входа в концертный зал «Измайлово», где проходил съезд, суровые ряды погромщиков с хоругвями и топорами. И, разумеется, не думал, что ключевым на съезде будет вопрос о спасении христианских младенцев от кровавых иудейских обрядов, или «об окончательном решении кавказского вопроса», или о немедленной казни Чубайса. Однако воображение мое рисовало картины вполне мрачные, а потому я был сильно удивлен, когда на залитой солнцем площади обнаружил духовой оркестр, яркие флаги, спокойных секьюрити, упорядоченно снующих функционеров и воодушевленно-деловых делегатов, нелепо размахивающих сумками-папками с логотипом партии.

Мне даже стало немного стыдно. Не мы ли говорили о необходимости создания полноценных партий, нормальной оппозиции, гражданского общества? А тут нос воротим, фыркаем и ругмя ругаемся, только заслышав про Рогозина со товарищи.

Светит солнце, играет музыка, вокруг нормальные лица обычных людей, среди которых немало лиц самой очевидной «кавказской национальности», предприниматели и довольно много молодежи, — где здесь фашизм, где сталинизм, где ксенофобия, где мрачная тоталитарная мистерия?

В общем, в переполненный зал, где вот-вот должен был начаться сам съезд, я вошел с полным убеждением, что нахожусь на нормальном съезде нормальной партии, мне даже передалось некоторое воодушевление и ощущение важности происходящего. Делегаты еще не расселись как следует, а на сцену уже вышел главный герой — Дмитрий Рогозин. Сначала он поприветствовал зарубежных гостей съезда. Рогозин произносил их имена с таким пафосом и такой искренней радостью, что она невольно передалась и залу, который сопровождал каждого нового гостя бурными аплодисментами. Причем не только бывшего канцлера Германии Гельмута Шмидта, не только делегацию Коммунистической партии Китая во главе с каким-то заместителем какого-то отдела ЦК (ее приветствовали особенно тепло) и группу французских парламентариев, но и никому не известных социалистов из Чехии и прочих стран Восточной Европы. Порция бурных аплодисментов досталась даже американскому политологу Дмитрию Саймсу — такого радостного приема бывший наш соотечественник Дмитрий Цимес в России не получал уже лет восемь.

Разогретые аплодисментами делегаты быстро выбрали президиум и секретариат, утвердили повестку и приготовились к главному действу — речи Рогозина «О стратегии развития партии 'Родина'».

Драконоборец

Перед Рогозиным стояла очень непростая задача. Речь его должна была не оставить никаких сомнений в оппозиционности и даже революционности «Родины», но при этом не слишком сильно напугать обывателей и власть, не смазать впечатление от цивильности партии. И следует признать, что оратор со своей задачей справился. Речь получилась яркой, революционной, пафосной, духоподъемной — но, в общем, безобидной и даже вполне домашней.

«Знаете, почему нас власть боится? Потому что на нашей стороне — правда. А еще потому, что мы точно знаем, чего мы хотим». Пока Рогозин отточенными риторическими ходами («Послушайте либерал-демократов… Хотя нет. Их лучше не слушать — это вредно для психики») уничтожал всех оппонентов «Родины», сидящий рядом со мной депутат мечтательно скосил глаза, видимо соображая, чего именно он хочет. Но его мечты прервали бурные аплодисменты, которыми зал встретил вышеприведенный выпад Рогозина по поводу партии Жириновского. Тем временем Рогозин продолжал, нагнетая темп: «Мы другие. Мы — инстинкт самосохранения государства. Мы — реакция национального организма на стресс, связанный с шоковыми реформами, оскорблением национального достоинства, унижением материального положения наших граждан. У нас есть идеология, и мы действительно знаем точно, чего мы хотим». Сосед-делегат снова было погрузился в мечты, но на этот раз Рогозин сам тут же дал ответ: «Мы хотим убить дракона, а потому съезд наш имеет сакральное значение».

Вряд ли среди желаний большинства делегатов борьба с драконом была на первом месте, однако зал принял это весьма странное заявление с воодушевлением и радостью. Тем более что вскоре лидер партии конкретизировал зловещий образ «дракона-поработителя»: «Трехглавая олигархия, главы которой означают преступность, сырьевой бизнес и коррумпированное чиновничество». Судя по реакции зала, такой враг устроил всех, и Дмитрий Олегович сорвал новую порцию аплодисментов. Далее он заговорил о «Родине» как могучей силе, которой судьбой предназначено получить власть в этой стране, и «призраке социальной, антикриминальной, антиолигархической, антикоррупционной и научно-технической революции», который бродит по России. Такой призрак — и это было видно — тоже всем понравился.

Рогозин говорил долго и красочно, переходя от пафоса к иронии, используя самый разнообразный арсенал риторических приемов. Он не стеснялся в выражениях, был смел и напорист. Правда, основной мишенью для его смелых выпадов оказались почему-то Чубайс и Жириновский (в какой-то момент даже показалось, что у дракона две головы, и это Анатолий Борисович и Владимир Вольфович). Досталось также Кадырову («местный царь зверей в непыльных подштанниках и Звездой Героя на груди нагло приписывает себе победы армейского спецназа, а в промежутках между интервью соблазняет неприступную красавицу Собчак») и даже Лужкову («мэр, сдавший любимой жене город на разграбление»), в остальном же удар по головам дракона наносился без связи с конкретными личностями и весьма общо. И это тоже надо признать большой удачей Рогозина: борьба с драконом — дело затратное, а потому рубить головы надо с умом и пониманием диалектической сложности политического процесса.

Зато власти как таковой от Рогозина досталось сполна. Он с презрением говорил о «прогнившем» и «антинародном» режиме, о «тихих гномах на службе у дракона» и даже провозгласил целью партии «восстание против режима» и захват власти в стране. Но вся эта грозная риторика была вполне метафорической и абстрактной (Путин был упомянут в речи дважды и в весьма положительном контексте), с постоянными оговорками и установкой на легальность и верность демократическим принципам.

Впрочем, именно эта риторика ныне может быть весьма продуктивной и конвертируемой. Сегодня на политическом рынке есть очевидный спрос на «оранжевые» (оппозиционные, риторически смелые, обращенные к массам, но цивильные и демократические) силы. И, предложив свои услуги в этом качестве, можно сорвать неплохой куш. Боитесь «оранжевой революции» — запишите наш телефон; мечтаете об «оранжевой революции» — мы всегда рады услышать ваши предложения; не желаете держать все яйца в одной корзине — мы тоже к вашим услугам.

Конец речи Рогозина я дослушивал в фойе. Там было просторно, тихо, стоял кулер с водой, который то ли из ненависти к Чубайсу, то ли по какой другой причине не был подключен к розетке, отчего вода в нем была теплая. На улице митинговали какие-то люди из какого-то союза граждан в количестве человек десяти. Они пытались сообщить делегатам съезда и представителям СМИ, что «Родина» — кремлевский проект и каждый шаг партии контролируется лично Сурковым. Прогуливающийся рядом то ли делегат, то ли гость съезда, посмотрев на этот пикет, глубокомысленно изрек: «Их Сурков подослал». Разбираться, кого и куда послал Сурков, я не стал: Рогозин закончил свою историческую речь и уступил место второму докладчику и второму человеку в партии Александру Бабакову.

Не спугнуть

Речь господина Бабакова об экономической программе партии вышла также вполне исторической. Причем в самом прямом смысле. Начал он с обширного исторического экскурса на тему «как они развалили страну» и долго не мог остановиться. Слушая его гневную отповедь по поводу программы «500 дней», трудно было не предаться меланхолии. Прошло лет десять с тех пор, как я последний раз участвовал в разговоре, где упоминался этот забытый артефакт нашей экономической истории. В голове засели неприятные мысли о быстротекущем времени, о его всепожирающей силе, о прошедшей молодости и юношеских мечтах. Пожалуй, впервые я позавидовал чужой молодости: юная журналистка строчила что-то в своем блокноте — когда программа Григория Алексеевича Явлинского приказала долго жить, она, похоже, едва вышла из младенческого возраста. Тем временем Бабаков продолжал костерить сменяющие друг друга либеральные правительства, которые довели страну до катастрофического положения. Отчаявшись я пошел курить на балкон.

Вернувшись, обнаружил, что Бабаков разворачивает концепцию капиталистического планового хозяйства и социально ориентированной экономики с частной собственностью и защитой мелкого и среднего бизнеса. Никаких особенных глупостей он не говорил, ничего особенно радикального и крамольного. Вполне вегетарианский вариант, который в качестве абстрактной модели выглядит не хуже многих других. Даже весьма экстравагантные пассажи, коих в речи Бабакова было немало, например предложение об «экономии бюджетных средств путем отмены подоходного налога с работников бюджетной сферы» и весьма оригинальная мысль о том, что высокая занятость в сфере услуг «является признаком неэффективности экономики», не особенно выделяются на общем фоне. Собственно, программа «Родины» и не предполагала никаких экономических откровений и уж тем более стройной и работающей модели. Экономическими программами сегодня никто избирателей не завоевывает, а потому задача Бабакова была весьма простой: представить умеренную социал-демократическую (в варианте «Родины» — «социал-патриотическую») программу, не спугнув ни потенциальных избирателей, ни возможных инвесторов.

Товарищ Бабаков

Однако если программа, представленная Бабаковым, не вызвала особого интереса ни у меня, ни у других журналистов, которые уныло ожидали конца речи, перестав что-либо записывать в свои блокноты, то сам Бабаков — второй человек в партии, — показался, наоборот, очень любопытным и примечательным.

Официальная биография главного спонсора партии «Родина» выглядит крайне скромно. Родился 8 февраля 1963 года в Кишиневе. Образование высшее — окончил Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, экономист, преподаватель политэкономии. Кандидат экономических наук. Перед избранием в Государственную думу Федерального собрания Российской Федерации четвертого созыва — старший научный сотрудник факультета государственного управления МГУ имени М. В. Ломоносова. За рамками официальной биографии Александр Бабаков известен как председатель наблюдательного совета Темп-банка, председатель совета директоров и совладелец футбольного клуба ЦСКА, он является собственником (или доверенным лицом) крупных пакетов акций множества фирм в России, ближнем и дальнем зарубежье. Он то скупает чесом (из-под носа у Чубайса) всю украинскую энергетику, то неожиданно обнаруживается среди владельцев нефтяных активов в Латвии и Литве. Впрочем, уникальность Бабакова в другом. В России нет другого такого бизнесмена или политика, которого столь однозначно и уверенно приписывали бы к таким разным группам влияния. Одни убедительно утверждают, что Бабаков — человек Березовского (в свое время Жириновский поднял скандал в Думе по поводу израильского гражданства спонсора «Родины» и его связей с Березовским), другие не менее убедительно называют его человеком «группы Сечина», третьи, особенно на Украине, уверены, что он представитель «лужковцев», контролирующих все московские ярмарки и многие предприятия на Украине. Кстати, во время «оранжевой революции» он был одним из тех российских бизнесменов, которые открыто и деятельно поддерживали Ющенко (в частности, на выборах президента Украины 26 декабря он присутствовал в качестве официального наблюдателя и весь день проходил в оранжевом шарфе).

Мы точно знаем, чего хотим

Трудно сказать, является ли правдой все, что говорят о Бабакове, но уникальность Бабакова и его связей (реальных или мнимых) вполне вписывается в новую концепцию «Родины». Предвыборная кампания стартовала у нас необычно рано. Все засуетились и устремили свои помыслы в далекий 2007 год. Потому так и торопились родинцы с внеочередным съездом, потому с таким пафосом и тщанием его провели — надо было успеть застолбить ключевую позицию. Речь идет о весьма благодатной нише социал-демократической (не важно, что в случае с «Родиной» вместо слова «демократическая» употребляется «патриотическая», — суть, в общем, не меняется) оппозиции. Однако не менее важна и другая позиция «Родины», заявленная на съезде не менее сильно, — идеология реставрации. Будущее России — возвращение в 90−е (в данном случае в начало), дабы все переиграть, перепалить и переделить. Сегодня в России три ключевые силы ориентированы на реставрацию (возвращение в 90−е) — это «группа Сечина» («силовики»), «группа Березовского» (радикальные либералы-западники) и «группа Лужкова» («крепкие хозяйственники»). Да, у них весьма разные интересы, разное положение и разное понимание, что именно требуется реставрировать, но любое нереставрационное развитие России для них выглядит пугающе и грозит потерей влияния и контролируемых активов. Это, разумеется, не значит, что они непременно объединятся и начнут вместе «валить эту власть», однако все они заинтересованы в готовой силе, через которую в случае чего можно будет осуществить давление на власть или, если дело зайдет слишком далеко, — смену власти.

И такая сила теперь есть — это партия «Родина». Торги открыты. В «Родине» будут рады всем — и по отдельности, и скопом.

После экономического доклада был объявлен перерыв. И тут же на площади загремели барабаны. Звезды украинского революционного майдана — группа ударников из «Арс Нова» зажигала по полной программе. В кулуарах тем временем журналисты в растерянности бродили среди довольных и возбужденных делегатов, надеясь получить хоть какие-то комментарии. Однако будущие победители были столь потрясены перспективами скорого прихода к власти, что комментировать что-либо были не в состоянии. Выручил журналистов господин Делягин, который смело раздавал комментарии, самым жестоким образом ругал прогнивший режим, защищал бизнесменов (даже крупных), говорил о солидарности всех социал-демократических сил и утверждал, что оранжевый галстук куда лучше зеленого. Когда же до него добрались телекамеры, он и вовсе разошелся не на шутку. Не я один вздрогнул, когда он с глубоким чувством стал объяснять какой-то корреспондентке, что человек не имеет права бездействовать, когда убивают его мать, медленно и мучительно. Как оказалось, он имел в виду монетизацию льгот.

Я вышел на улицу — светило солнце, играли барабаны. На съезде должны были еще вступать зарубежные гости (канцлер Гельмут Шмидт расстроил делегатов своим рассказом о том, как, приезжая в Россию, он каждый раз поражается изменениям к лучшему, происходящим здесь), потом прения, голосования и митинг на Театральной площади, который вроде бы запретили городские власти, но который тем не менее все равно состоится, потому как нельзя запретить народу… И все такое прочее. Делать здесь больше было нечего.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015