На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1997





Главная   >  Другие о Делягине

«Это не заказ Кремля»

2003.04.30 , "Независимая газета" , просмотров 468

Известие о переходе Виктора Геращенко из думской фракции «Родина» в совет директоров ЮКОСа прозвучало как гром среди ясного неба. Ведь именно «Родина» всегда последовательно поддерживала действие силовиков в отношении Ходорковского и его компании. О цели перехода представителя «Родины» в ЮКОС и в целом о миссии строящейся партии с тем же названием ее лидер Дмитрий Рогозин рассказал обозревателю «НГ».

– Дмитрий Олегович, как вы восприняли весть об уходе Геращенко в ЮКОС?

 

– Когда я узнал от Геращенко о его решении, я усмехнулся и подумал: насколько иронична сама по себе судьба. Но мы ведь впереди паровоза не бежали, когда произошел арест Михаила Ходорковского. Я его знаю лично очень хорошо и давно, уже лет 15, наверное. Тогда он еще работал в одном из райкомов Москвы, а я тогда работал в комитете молодежных организаций СССР. Так вот, когда произошел арест, мы, конечно, высказались по существу этого вопроса сразу и очень резко, возмутившись реакцией Зюганова и реакцией СПС. СПС просто в открытую стали использовать случай с Ходорковским для нападок на президента. А Зюганов, который как пролетарский лидер должен был, наоборот, грызть мироедов, стал вдруг оппонировать государству и правоохранительной системе, защищая Ходорковского. «Единая Россия» уклонилась от теледебатов. Мы просто заняли этот вакуум. Что касается самой компании, то мы всегда различали эти вещи – крупная нефтяная компания и претензии к каким-то конкретным менеджерам. Мне ничего не было известно, что компания ЮКОС должна быть стерта с лица земли. Да потом – она системообразующая в нефтяном бизнесе. А сегодня страна сидит на этой игле. Поэтому громить то, что сегодня приносит золотые яйца в российский бюджет, мне казалось, не соответствует интересам державы. Когда в адрес Геращенко последовало такое предложение, для нас оно было неожиданным. Короче говоря, фракция «Родина» не направляет своего представителя в компанию ЮКОС. Геращенко – один из лучших финансистов Европы и человек с блестящей репутацией, государственник. Да, он, возможно, и уйдет в ЮКОС, но это вовсе не снимает нашей жесткой позиции: если кто-то укрывает налоги от бюджета в условиях очень небогатой страны, то, безусловно, в отношении данного лица должно быть возбуждено уголовное дело.

 

– Но разве Геращенко идет не по просьбе и в интересах Ходорковского, чтобы ему помочь как-то разрядить эту ситуацию?

 

– Я знаю точно, что никаких контактов между Геращенко и Ходорковским не было. Это факт. И более того, я еще раз говорю, что это касается лично Геращенко и не затрагивает интересов нашей организации. Мы никогда не питались за счет олигархических структур, в ходе выборной кампании ни копейки не брали, вели вполне себя независимо, никому ничего не должны.

 

– Какая может быть миссия Геращенко в ЮКОСе?

 

– Мы точно не знаем, займет он этот пост или нет. Но думаю, в силу опыта, наверняка его поставят на ключевую позицию и от его умения будет во многом зависеть самое главное – сближение компании ЮКОС с государством – чтобы компания была прозрачной, чтобы к ней как к компании не было никаких претензий, чтобы она вовремя и в полном объеме платила необходимые налоги государству и приносила пользу государству как таковому и обществу как таковому. Вот если миссия Геращенко будет связана именно с этим, то я буду спокоен.

 

– Геращенко сказал, что уходит еще и потому, что ему скучно в этой Думе.

 

– Он большой умница, человек с чувством юмора, к которому всегда благоволили и пресса, и общество. И я сразу почувствовал в нем ощущение невостребованности. Придя в Думу, мы столкнулись с ситуацией, когда царит чиновничье засилье «Единой России» и такая безысходность, пустота, вакуум, заполненный серостью. И оказалось, Геращенко, как и многие другие яркие фигуры из блока «Родина», оказались никому не нужны.

 

– У вас есть разочарование нынешней ситуацией в Думе. Может, и вам некомфортно в этой серости?

 

– Я руководитель фракции. Уныние мне не к лицу. Но думаю, что далеко не все так безнадежно. Сегодня «Родина» является единственной забойной и задорной фракцией в Госдуме. Мы не даем всем депутатам окончательно заснуть от убаюкивающего председательства. Мы стараемся оппонировать ЕР практически по всему контуру, начиная от вопросов внешней политики и заканчивая социальными и пенсионными вопросами. И наметился уже некий переход депутатов во фракцию «Родина». А если это произойдет как факт, то тогда политическая капитализация фракции резко вырастет. И это обязательно произойдет. Потому что я считаю непродуманным решение, которое было принято в рамках «Единой России» – сбить в одну кучу 300 человек. Они все разные. Более того, одномандатники всегда тяготеют ближе к левому центру. Потому что настроение в их округах намного протестнее, чем то, что предлагает господин Резник, который сегодня стал чуть ли не главным идеологом ЕР. Но Резник правее СПС. И к этому гражданину много претензий.

 

– Например?

 

– Претензий к тому, что он предлагает в качестве законодательных вопросов. Это явно связано с интересами бизнес-группировок. Находиться во фракции, которая будет проводить политику правую и даже крайне правую, антисоциальную политику, которая ориентируется на аналогичных людей в правительстве типа Кудрина... Я думаю, нервы не выдержат очень скоро у многих депутатов. И уже у некоторых не выдержали. Пока на этой неделе мы отпраздновали присоединение к нашей фракции еще одного депутата – Валентины Савостьяновой. Она, правда, независимая. Но то, что лед тронулся, – это факт.

 

– Наверное, это не так трудно – расколоть столь аморфную структуру, как «Единая Россия»?

 

– Я как раз и пытаюсь эту работу вести, не форсируя пока события. Я не испытываю комплексов по поводу того, что у нас 38 депутатов, а не 48. Мы сегодня стали реальной оппозицией в Госдуме, невзирая на все спекуляции на счет того, что это заказ Кремля. Это не заказ Кремля, это социальный заказ, который в обществе существует. И все мы чувствуем, что политическая ниша социальной справедливости и патриотизма свободна, и наша задача защиты прав людей труда и интересов нации будет обязательно востребована. Если не мы, то обязательно кто-то другой это сделает.

 

– Семигин?

 

– У Семигина другая ситуация. Семигин до 3 июля, до съезда КПРФ, занят внутренней борьбой КПРФ. То есть он не является игроком вне этой конструкции. Но если у него получится, это будет интересно, потому что тогда произойдет резкий раскол КПРФ и, возможно, на обломках этой старой партии появится что-то вразумительное. Многие российские политики, в том числе и волны 40-летних людей, к которым имеет отношение и Семигин, и я, и многие другие наши товарищи в определенный момент почувствовали вкус к теледебатам, считая что теледебаты и политические шоу – это и есть политика. Некоторые не поняли, что прежде чем идти в серьезную схватку, надо иметь реальную политическую организацию. Мы сегодня во многом зависим от СМИ. Хочет администрация президента кого-то подкрутить на выборах – она дает эфир, хочет закрыть, закроет так, что мало не покажется. Поэтому главный вывод, который я сделал, – надо создать реальную политическую организацию, которая будет иметь большое количество актива.

 

– То есть не зависеть от СМИ.

 

– Да, не зависеть от конъюнктуры центральных СМИ, прежде всего государственного телевидения. Партия должна пройти испытания в выборах в регионах. Поэтому для «Родины» приоритетно развитие тех региональных партийных организаций, которые находятся на территории, где будут выборы. Это прежде всего Ульяновская область, это Астрахань, Волгоград, Псков, Самара.

 

– Часто ли вы бываете в Кремле, согласовываете ли позицию с администрацией?

 

– Отдельных встреч с президентом у меня не было давно. Но контактировал в этом году два раза – когда он приглашал руководство Государственной Думы накануне 23 февраля и когда мы были с Зюгановым, Грызловым и представителями Совфеда по вопросам подготовки Послания президента к Федеральному собранию. С администрацией президента, конечно, я контактирую намного чаще. Это рабочие контакты, которые есть у любого руководителя фракции, включая Жириновского, Зюганова. В основном это контакты с Владиславом Сурковым. В основном речь идет о законодательных предложениях и позиции фракции по отдельным вопросам. Я хорошо знаю Кремль. Для меня Кремль – это и президент, это и администрация, и даже различные башни в этой администрации. Сохранение партнерских отношений с президентом как с главой государства и поддержка тех инициатив, которые были бы связаны с укреплением государственности, – это одно. Оппонирование либеральному правительству в том, что касается ликвидации всех социальных завоеваний, – это совсем другое. И здесь контакты с Кремлем уже имеют нулевое значение.

 

– Правда ли, что в Кремле есть идея создания так называемой полуторапартийной политической системы?

 

– Я слышал об этом. Даже некоторые высокопоставленные кремлевские чиновники мне говорили об этом прямо. То есть они хотят, чтобы был такой гигант, который сидит на троне – видимо, имеется в виду «Единая Россия», – и были какие-то шавки, которые у ног бегают, тявкают и изображают из себя оппозицию. Типа как в Восточной Германии – ГДР, где была СЕПГ – правящая партия, и были какие-то христианские демократы, социал-демократы и прочие. Парадоксальна ситуация именно в том, что в течение второго периода путинского президентства, я думаю, у кремлевских политтехнологов ресурсов выстроить подобную политическую систему уже не будет. Да я и не думаю, что это идея самого Путина. Я могу предположить, что на самом деле он заинтересован в другом. Он жесткий лидер, но европейского стиля. Ему важнее была бы другая система, и это полезнее было бы для общества – система различных противовесов. Не может маятник находиться очень долго в правом углу. Он сколько у нас уже висит в правом углу? Считаем: «Выбор России», НДР, «Единство» с ОВР, «Единая Россия». Это все правые буржуазные партии, это партии олигархических кланов. Если судить по тому, что происходит на переговорах с ЕС, мы видим, как наши олигархи через западные фирмы, через западных лоббистов ставят вопрос о приватизации трубы. А это уничтожит все наши экспортные преимущества. То есть они, олигархушки наши, еще живы и им начихать на национальные интересы страны. Поэтому для нас олигархи являются вполне конкретным врагом.

 

– В общем, президент не заинтересован в такой системе. А кто же заинтересован?

 

– Заинтересована администрация. Почему? Потому что им проще работать. Поскольку «Единая Россия» всем обязана администрации президента и весь административный ресурс был брошен на то, чтобы провести этих людей в Думу, даже минуя теледебаты. Этим большинством легко управлять. Но, я надеюсь, Путину это совершенно не нужно. Потому что после 2008 года – я в этом абсолютно убежден в отличие от спекуляции наших либералов – он уйдет. И ему как государственному мужу небезразлично, что будет со страной. Ему не безразлично, где окажется маятник, который улетит из правого угла в левый – а он совершенно точно улетит. И мне это не безразлично, кстати говоря. Я надеюсь, что мы успеем к этому моменту выстроить свои полки и проявить себя достойно на региональных выборах с тем, чтобы выиграть выборы 2007 года. Кстати, если ЕР будет себя вести так, как она себя ведет сегодня, мы это сделаем достаточно легко.

 

– Делягин в «Родину» приглашен выступать в роли Глазьева?

 

– У меня не было какой-то идеи поменять Глазьева на Делягина. И Делягин, когда слышит об этом, тоже морщится. Я на Делягина обратил внимание достаточно давно, когда он еще работал в правительстве Касьянова и выступал с достаточно резкими заявлениями. Но чисто человеческий контакт установился спонтанно – на теледебатах, когда Жириновский особенно гнусным образом высказался у Савика Шустера в отношении геройски погибшего сына Георгия Ивановича Шпака. И дело дошло просто до драки. Когда Делягин назвал в результате полемики Жириновского животным и Жириновский бросился со своими орлами-стервятниками к нему, мои ребята вмешались в эту потасовку и прикрыли Делягина. Я его выдернул за руку, мы быстро с ним вышли из здания и я просто подвез его на машине, потому что еще не хватало, чтобы такого человека избивали какие-то подонки. Я его довез до дома. Пока в машине ехали, я ему предложил сотрудничество. То есть это возникло еще тогда, когда не было никаких проблем ни с Глазьевым, ни с кем-то еще. Это была осень 2003 года. А вступил он в партию «Родина» тогда, когда она появилась. Думаю, Делягин будет успешен. Он очень хорошо вписался сразу в работу политсовета партии. Сейчас он занимается подготовкой программных документов к нашему июньскому съезду.

 

– Вы представляете в Думе Воронеж, где в последнее время особенно разбушевались скинхеды. Вы учитываете настроения своих избирателей и сами влияете как-то на формирование этих настроений?

 

– Мой округ сельский, приезжих на селе нет. Эти настроения есть в городе Воронеже. Но не только в Воронеже. Они есть и в других городах Центрального Черноземья, Юга России, где действительно много миграции идет с Кавказа, и неурегулированность миграционных процессов вызывает раздражение на бытовом уровне. Это плохо, безусловно. С этим надо что-то делать. Кстати говоря, когда я первый раз приехал в Воронеж, то весь Воронеж был заклеен листовками РНЕ. Во многом это связано с тем, что у России открытые границы. И если ситуация не улучшится, не заработает миграционная служба, то такого рода проявления ксенофобии будут иметь гораздо более серьезные последствия. Я согласен, с этим надо что-то делать. Ну вот недавно погиб африканский студент в Воронеже. Я, конечно, поморщился, когда прочел в вашей газете: «На политической родине Рогозина убивают негров». То есть я-то здесь при чем? Взяли меня, за уши притянули. Между прочим, из Воронежа не только я, а еще шесть депутатов в Госдуме. Попал, что называется, под раздачу. Но вот в пятницу я был в Санкт-Петербурге на фестивале «Русская речь и русское слово». И там выступали студенты-иностранцы из Воронежа, представители из африканских стран, из Азии. Мы с ними сфотографировались, они попросили меня о контакте. Я всегда буду защищать тех людей, которые находятся на законных основаниях на территории нашей страны, и защищать граждан России вне зависимости от их национальности. Другое дело, что при этом не надо забывать о самочувствии русского народа. Об этом я всегда говорил. Но мы понимаем под русскими не столько вопрос почвы и крови, сколько язык, культуру. Вот в Латвии, например, русские дети выходят на улицы Риги, Даугавпилса, Вентспилса. Они русские, но по национальности они – разные.

 

– Как вы оцениваете политику Москвы по решению латвийской проблемы?

 

– Москва вообще ничего не делает в отношении защиты русских в Латвии и Прибалтике. Точнее, делает, но это в основном заканчивается принятием каких-то популистских заявлений Госдумы. Не умеют, и главное, пока не могут с мозгами разобраться. Я считаю, раз мы потеряли рычаги политического давления и влияния, то надо двигаться через бизнес. Будет плохо, если мы сейчас не войдем в Латвию и не заберем те объекты собственности, которые строились, кстати говоря, руками советских людей. Это наше, это на самом деле нам принадлежит – порты, труба, заводы, газораспределительные станции. Мы должны заходить туда через бизнес. Забирать в собственность как напрямую, так и опосредованно через иные компании. И делать так, чтобы прибыль, которая получается от эксплуатации этих объектов, шла не на поддержку ксенофобских, фашистских партий, которые угнетают наших соотечественников, а наоборот, на поддержку тех политических партий, которые будут проводить политику добрососедскую в отношении России. Так делают все. Когда я вел переговоры с литовцами, я видел их огромную заинтересованность в том, чтобы решить калининградскую проблему, хотя и с оглядкой на Евросоюз, но получив при этом экономические преимущества в контактах именно с Россией. Потому что литовцы прекрасно понимают, что не нужны ни молоко, ни мясо, ни строительный бизнес литовский в ЕС. Никому они там не нужны. И эстонцы с латышами там никому 300 лет нужны не будут. Только на лакейских должностях. А вот в контакте с Россией они могут зарабатывать хорошие деньги. Мы это использовали на переговорах, скажу прямо. И в итоге добились определенного, очень важного компромисса, на который даже латыши, эстонцы или поляки пойти не могли в тот момент. Поэтому надо быть умнее и максимально использовать возможности российского бизнеса, российских компаний.

 

– А чем занимается МИД? Такое ощущение, что при решении большинства болезненных проблем он оказывается как бы не у дел?

 

– В последние годы объективно МИД утратил свою роль центра выработки стратегических интересов во внешней политике. И действительно, переместилось это сначала в Совет безопасности, когда там был Сергей Борисович Иванов, а потом ушло непосредственно президенту и выражалось через инструменты его управления по внешней политике. Но я думаю, что Лавров постарается вернуть часть функций обратно на Смоленскую площадь. Хотя это будет уже тяжело. В целом МИД наш в сложном положении, потому что есть объективные на то причины. Потому что козыревский разгром кадрового потенциала МИДа привел к оттоку 900 лучших специалистов именно среднего звена, самого работоспособного. Они ушли в коммерческие структуры. А потом – неправильный алгоритм работы, когда, например, главным критерием оценки эффективности работы посольств являлось количество телеграмм, которые они посылают в Центр. Но не телеграммами определяется эта работа, а успехами пророссийских партий, продвижением наших бизнес-интересов. А у нас чисто формализованный подход и отсутствие кадров. И платить надо больше, конечно. Когда у нас дипломаты получают по две-три тысячи рублей в месяц, ну о чем мы говорим вообще? Молодежь не пойдет, а будем доживать только на потенциале наших так называемых стариков. А почему нет замены? Потому что нет политической соревновательности в общественно-политической сфере. Потому что есть монополизация со стороны партии власти, которая не пропускает реально оппозиционные партии, будь то либерального толка или социального толка, к распределению этих властных полномочий или хотя бы к выработке политических решений. Поэтому подход мой и моих товарищей к формированию партии «Родина» состоит в следующем: первое, мы, конечно, заинтересованы в успехе наших идей на следующих выборах, но при этом я еще думаю и о том, чтобы наши люди были способны в случае успеха достойно выступить в качестве членов правительства, губернаторов, депутатов.

 

– Будете формировать свой теневой кабинет?

 

– Может быть, пока об этом рано говорить, но через полтора-два года эта идея станет не такой абсурдной.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015