На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004





Главная   >  Новости

Новая чеченская политика: нефть в обмен на ненападение?

2004.09.06 , просмотров 512

Политика оцивилизовывания

Традиционной и наиболее эффективной политикой, проводимой в отношении склонных к сепаратизму обществ, являются выработка и насаждение, имплантация в их культуру единых для всей страны ценностей. Во многом это осуществляется при помощи миграционной политики, обеспечивающей "перемешивание" и совместное проживание представителей различных культур, но главное направление деятельности - обогащение национальных культур, являющихся "зонами сепаратистского риска", общими ценностями.

Попытки размывания этих культур при помощи ассимиляции в случае их жизнеспособности не столько неполиткорректны, сколько неэффективны и потому не должны рассматриваться в качестве магистрального направления деятельности.

Политика оцивилизовывания - тяжелая, длительная и, в общем, неблагодарная социальная инженерия. Тем не менее она является необходимым условием сохранения обществ, объединяющих представителей различных, и тем более - трудно совместимых, друг с другом культур. Именно пренебрежение этой политикой, во многом порожденное либеральными предрассудками, превратило ряд стран современной Европы в аналог человека "с исламской бомбой в желудке". Однако известны и многочисленные примеры успешной реализации этой политики - например, в Швеции.

Среди вечных памятников ее результатам в нашей стране следует назвать кинокомедию "Кавказская пленница", в которой противоречивый и медленный процесс растворения и вытеснения национальной специфики в ее части, противоречащей ценностям "новой исторической общности людей", показан фотографически четко.

К сожалению, политика оцивилизовывания и формирования единой общенациональной культуры требует не просто времени, денег и упорства, но и достаточно высокого уровня личной культуры руководителей проводящего ее государства.

Во многом поэтому руководство России в ходе все еще переживаемой нами национальной катастрофы, как можно понять, постепенно склонилось к значительно более простой и имеющей в силу этого значительно большую историю (со времен если и не Золотой Орды, то по крайней мере Мюнхена) политике умиротворения, задабривания силы, воспринимаемой если и не как внешняя, то, во всяком случае, как посторонняя.

При этом произошла незаметная подмена цели, переход от позитивного к негативному принципу ее формирования. Сегодняшнее руководство России, по-видимому, хочет не столько остановить опасную деградацию соответствующих обществ и обеспечить их прогресс, сколько ограничиться простым огораживанием остальной России от плодов этой деградации - преступности и терроризма, а на политическом уровне - от сепаратизма.

При этом подсознательно игнорируется как сомнительность попытки купить безопасность без перестройки источника угрозы, так и безусловная бесперспективность стратегической обороны.

Масхадов, Кадыров, Алханов - этапы большого пути...

В отношении Чечни эта политика проявилась с беспощадной и окончательной ясностью в момент капитуляции в Хасавюрте. Балансировавшая на грани распада Россия, управляемая раздиравшими ее на части коррумпированными кланами, удовлетворила политические требования "мирового сообщества" и де-факто предоставила Чечне независимость, экспериментально доказав неспособность разрушенного в результате уже тогда длительной социальной катастрофы чеченского общества не только к саморазвитию (пусть даже за счет грабежа остальной России), но и к самосохранению.

Когда бандитское государство достигло высшей, и последней, точки своего развития, перейдя от скрытой, преимущественно экономической и идеологической, агрессии против нашей страны к открытому нападению на нее, оно было сметено. Характерно, что произошедшее при этом забвение враждебной нашей стране, смертельно опасной, абсолютно разрушительной для нее, несовместимой с простым ее существованием либеральной политкорректности до сих пор остается `лучшим часом` пореформенной России, которая хотя бы перед лицом смертельной угрозы смогла наконец вспомнить свои национальные интересы - и защитить их.

При этом в экономическом плане криминальная дань, которую, похоже, неформально платила Россия - ее бизнес и ее граждане, - самыми разнообразными способами, была во многом заменена открытыми официальными выплатами из федерального бюджета. Их размеры - следует подчеркнуть, что речь идет только о прямой помощи, открыто отражаемой в бюджете (а финансирование шло и идет и через федеральные целевые программы, и через бюджеты ведомств, и через естественные монополии и государственные компании) - стремительно нарастали: с 967, 6 млн руб. в 2000 году до 3, 1 млрд в 2001-м, 6, 2 млрд в 2002-м, 8, 0 млрд, в 2003-м и, наконец, до 8, 3 млрд руб. только за первые семь месяцев 2004 года.

При этом в 2002 году была, судя по всему, предпринята попытка перевести Чечню "на самофинансирование": доля безвозмездной финансовой помощи федерального центра в доходах ее бюджета упала со 100% в 2000-м и 99, 5% в 2001 году до 82, 7%! Однако попытка не удалась, и затем все постепенно начало возвращаться на круги своя: в 2003 году доля помощи федерального центра выросла до 87, 9%, а в январе-июле 2004-го - до 89, 4%.

Практически полное отсутствие финансового контроля (свидетельством которого является простое совмещение приведенных расходных показателей с нынешним видом, например, Грозного), как можно понять, гармонично дополнялось при этом концентрацией выделяемых средств в руках представителей правящего тейпа. Остальным, вероятно, доставалось пренебрежимо мало, что подпитывало оппозицию (неминуемо приобретающую в условиях современной Чечни бандитский и террористический характер) ничуть не хуже разложения структур управления и неспособности федеральных силовиков обеспечить понятный, предсказуемый и приемлемый для населения порядок.

Косвенным результатом неоправданной концентрации ресурсов стал рост напряженности. За последние четыре месяца он вылился в убийство Кадырова, фактический кратковременный захват Ингушетии, успешное (судя по реакции российских силовиков) нападение на Грозный и активизацию террористической войны.

Естественным выходом из положения, связываемым с именем Алханова, представляется преодоление этой концентрации и распределение федеральных ресурсов между всеми основными тейпами. С политической точки зрения, это требует их представительства в региональной власти (спасающая общество от взрыва модель такого представительства действует в соседнем Дагестане, и попытки отойти от нее уже демонстрируют свою пагубность). С экономической же точки зрения, расширение круга "допущенных к столу" до практически всей республики требует соответствующего расширения этого "стола".

Механизм этого очевиден и уже назван: оставление республиканским властям всех доходов от нефтяной промышленности. Это не просто зальет Чечню деньгами, но и станет способом легализации и, соответственно, перехода под контроль официальных властей самопальных нефтеперегонных заводов, политическое значение которых российская элита просто не в состоянии осмыслить.

В результате быть боевиком станет экономически невыгодно, и активная часть чеченского общества частью получит работу, частью будет перекуплена у политических призраков прошлых проектов урегулирования Чечни.

Российские войска, оставшиеся на ее территории, не будут без крайней необходимости появляться за пределами баз, и Чечня - разумеется, при минимально необходимом хирургическом вмешательстве - получит реальный шанс на стабилизацию и самоуправление.

Маленькие изъяны большой политики

Есть лишь две проблемы, которые мешают признать выбранный путь идеальным.

Первая заключается в открытости вопроса о деятельности чеченских капиталов, в том числе преступных, на территории остальной России. Резкое повышение финансовой обеспеченности Чечни приведет к немедленному качественному усилению экспансии ее капиталов - и не стоит забывать, что одной из причин развязывания войны 1994 года, насколько можно понять, стала именно потребность сдержать подобную экспансию.

Вторая проблема избранного механизма чеченского урегулирования заключается в его объективной направленности на консервацию нынешнего обособленного от России состояния чеченского общества. При его реализации Чечня будет в России только формально, и процесс ее интеграции, в том числе культурной, будет отодвинут в неопределенное будущее.

Психологически это оправданно, так как реки крови, разделившие и разделяющие наши народы, должны высохнуть. Однако не следует забывать, что всякое промедление в деле интеграции сохраняет объективные предпосылки для ввода на территорию Чечни натовских "миротворцев" - естественно, в среднесрочной стратегической перспективе, после Южной Осетии и Абхазии, но в качестве трамплина перед остальным Северным Кавказом, а затем Татарией и Башкирией.

Эта перспектива сегодня еще кажется откровенно бредовой, однако ожидаемое нападение грузинских войск на Южную Осетию и серьезные фальсификации на абхазских выборах, способные сплотить внутриабхазскую оппозицию против России и заставить ее искать помощи у Запада, драматически приблизят ее еще до конца года.

Так или иначе, вырисовывающаяся из туманных и разрозненных заявлений новая чеченская политика России в целом разумна, и воплощает практически все, что можно сделать с учетом нынешнего разложения государства.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015