На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997





Главная   >  Делягина цитируют

Памяти дефолта

2013.08.19 , "banki.ru" , просмотров 648

Кризис 1998 года стал самым сильным экономическим потрясением для страны и обычных людей с момента распада СССР. Портал Банки.ру спросил у экспертов и непосредственных участников тех событий, как возник этот кризис и возможно ли что-нибудь подобное в России сейчас.

15 лет назад, 17 августа 1998 года, российское правительство объявило о введении «комплекса мер, направленных на нормализацию финансовой и бюджетной политики». На 90 дней приостанавливалось исполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам, сделкам на срочном рынке и залоговым операциям. Обслуживание государственных краткосрочных облигаций (ГКО) было остановлено. Одновременно с этим Банк России перешел на плавающий курс рубля. Так в российском экономическом лексиконе появились слова «дефолт» и «девальвация».

Кризис, в котором не виноват никто

После распада СССР в 1991 году России досталась экономика, обремененная огромным внешним долгом и на три четверти ориентированная на военное производство.

Не имея иных путей пополнения бюджета, Центробанк включал печатный станок. Итогом такой политики стала гиперинфляция, превысившая по итогам 1992 года 2 500%, а цены в магазинах исчислялись в миллионах рублей. В попытках сохранить свои сбережения население активно несло деньги в финансовые пирамиды.

Вспоминает председатель Банка России в 1995—1998 годах, ныне глава наблюдательного совета банка ВТБ Сергей Дубинин: «Эту ситуацию можно было снять только очень жесткими методами, радикальными. Надо было исключить эмиссию». Это значит — прекратить эмиссию наличных денег, заставить государство и население жить по средствам.

Но так как в России был огромный спад промышленного производства, фактически у страны отсутствовали источники пополнения казны. Тогда экономисты предложили пойти по западному пути: брать деньги взаймы на короткий срок от трех до шести месяцев, иначе инфляция сделает кредиты «неподъемными». Так в России появились государственные краткосрочные обязательства.

«Сначала ГКО обращались на внешнем рынке. Причем иностранцы покупали ГКО под умеренную доходность — 12%, 15%, может быть, 20%. Потом ГКО были переведены на внутренний рынок. Эту финансовую пирамиду, в общем, строили на деньги бюджета под вопли о том, что в бюджете денег нет», — рассказывают бывший референт помощника президента РФ по экономическим вопросам Сергей Игнатьев (возглавлял Банк России с 2001-го по июнь 2013 года) и экс-советник первого заместителя председателя правительства РФ Бориса Немцова Михаил Делягин.

В 1994-м было принято решение запретить с 1995 года финансирование бюджета за счет эмиссии денег Центральным банком, вспоминает министр экономики России в марте 1997 — сентябре 1998 года Яков Уринсон. «Параллельно правительство несколько раз вносило в Госдуму самые различные предложения мер по экономии, чтобы избежать дефицита бюджета, но все они отклонялись», — говорит экономист.

В это же время мировая экономика переживала кризис. «Мы узнали об этом после президентских выборов 1996 года, что ситуация в финансовой сфере складывается крайне неблагоприятная, — рассказывает министр экономики РФ с 1994 по 1997 год Евгений Ясин. — Это было разочарование, потому что в 1995-м бюджет огромными усилиями был сбалансирован. Это была осень 1996 года. Я помню, Вьюгин (Олег Вьюгин, ныне глава МДМ-Банка, а на тот момент замминистра финансов. — Прим. ред.) в то время написал план оздоровления на три года. Я был уверен, что за три года мы ничего не успеем. У меня было твердое убеждение, что мы «вляпаемся» намного раньше».

Несмотря на ухудшение глобальной экономической конъюнктуры, дела России, казалось, пошли в гору. «Год 1997-й стал первым в постсоветский период, когда в экономике России наблюдался рост — на 1,7%», — констатирует Уринсон. Отчасти экономические успехи страны связаны с попытками правительства Сергея Кириенко реализовать новые меры жесткой экономии. «Был, в частности, огромный пакет по естественным монополиям и оборонной промышленности. Но, к сожалению, ни одно из этих решений не было доведено до конца. Бездефицитного бюджета достичь не удалось», — вспоминает Уринсон.

Рынок ГКО привлек внимание к ценным бумагам госзайма не только иностранцев, но и россиян. Правительство страны поняло, что погашать долги нечем. «Когда бюджет украли весь, то Гайдар снял с полки Устав МВФ и сказал: вот здесь написано, что можно объявлять задержку платежей на срок до 90 дней, давайте объявим. Ровно так это решение и принималось. Дефолт был в понедельник, решение о дефолте было принято в воскресенье», — рассказывает Михаил Делягин.

«Остановились на таком решении, которое Задорнов (Михаил Задорнов, ныне глава ВТБ 24, в 1998 году — министр финансов. — Прим. ред.) вместе с Дубининым принимали, — это дефолт», — поведал Уринсон. По его словам, другим вариантом решения экономических проблем было проведение девальвации рубля на 10—15%. «Но был высокий риск того, что девальвация российской валюты составит все 30—40%», — сетует экс-министр.

Финансовый кризис 1998 года стал самым серьезным потрясением для новой рыночной экономики России после 1991 года. Самый главный вопрос — кто виноват, как допустили кризис? «На самом деле никто не виноват, — полагает Ясин. — Можно предъявить массу самых разных претензий к каждому из тех людей, кто принимал решения, но в целом к ним предъявлять претензии нельзя».

По словам бывшего министра, дефолт по госбумагам и экономические проблемы России были связаны с основными реформами 1991—1992 годов, с колоссальными трудностями при реализации денежно-кредитной политики, когда жесткие меры были необходимы для победы над инфляцией и приспособлению к жизни в новых рыночных условиях.

Кризис оказал благотворное воздействие на экономику. «В ряде отраслей уже в последние месяцы 1998 года, с ноября, наблюдался подъем, который мы никогда не видели в 1990-е годы», — отмечает Евгений Ясин. Замминистра финансов 1996—1999 годов Олег Вьюгин добавляет, что уже в 1999-м рост ВВП России составил 7%.

«Все деньги инвесторы в экономику РФ не вернули, но, по моей оценке, не менее трех четвертей, даже больше, было возвращено в рамках реструктуризации долга страны, — вспоминает экс-чиновник. — Выстраивание бюджетной политики, которая способствовала бы дальнейшему экономическому росту, — это осенние месяцы, вплоть до зимы, они были самыми сложными».

Девальвация возможна, дефолт — нет

Опрошенные порталом Банки.ру эксперты сходятся в одном: такого коллапса, который произошел в 1998 году, больше не повторится. Советник Института современного развития Никита Масленников выделяет три причины такого оптимизма. Во-первых, в отличие от 1998 года экономика, несмотря на все критические замечания экспертов, пусть слабыми темпами, но все-таки растет. «Напомню, что Центробанк оценивает рост экономики на конец года в размере 2%. По моим ожиданиям, рост ВВП составит до 2,4%», — говорит Масленников. Во-вторых, у нас абсолютно другая ситуация с госдолгом, напоминает экономист. «Внешний государственный долг на порядок меньше, чем в конце 1990-х, а внутренний госдолг находится под довольно жестким контролем финансовых властей, поэтому тут ожидать сюрпризов не приходится. Кроме того, у нас принципиально иная валютная политика. В 1998 году у нас был фиксированный курс рубля, а сейчас — плавающий, что существенно снижает валютные риски», — добавляет Масленников.

У России, по словам экономиста Альфа-Банка Наталии Орловой, сформировалась склонность к управлению макроэкономическими рисками. «Например, мы стараемся избегать увеличения долговой нагрузки, — говорит Орлова. — Это видно на примере того, что сейчас наш госдолг находится на уровне 10% ВВП, это довольно низкий показатель по мировым стандартам. Именно из-за кризиса 1998 года Россия сделала ставку на формирование Резервного фонда на случай нового кризиса. Эта подушка безопасности зарекомендовала себя еще в 2008 году, когда помогла стабилизации на финансовом рынке».

Кроме того, продолжает Орлова, экономика за последние 15 лет стала более ориентированной на рост потребления. Причина — повышение доходов населения. «Но с точки зрения структуры производства принципиальных изменений нет. Они происходили, скорее, в структуре расходов, за последние десять лет возросла роль частного потребления в структуре ВВП», — добавляет экономист. По ее словам, отсутствие структурных изменений связано с тем, что мы более десяти лет не могли и до сих пор не можем принять решение, в какую нишу нам выгодно попасть с точки зрения мирового разделения труда. Сейчас, отмечает Орлова, глобальные рынки стали более конкурентными, чем пять лет назад, и это дополнительно усложняет задачу.

Евгений Ясин также убежден, что сегодняшняя ситуация в экономике страны ничего общего с тем, что было 15 лет назад, не имеет. «Важно, что сегодня задачи стоят совершенно другие. Нам сейчас нужны экономические, политические и правовые реформы», — говорит экономист.

Проблемы сегодняшней экономики, ее роста, связаны, скорее, с институциональными факторами. «Это, прежде всего, чудовищный отток капитала и растерянность некоторых инвесторов в вопросе того, куда сегодня можно вкладывать деньги», — заключает Вьюгин.

Среди других факторов риска — нарастающие проблемы в потребительском кредитовании. «Если в этой сфере начнутся проблемы, то мы будем иметь краткосрочный локальный банковский кризис, — опасается Никита Масленников. — Но, насколько я понимаю, ЦБ сейчас тщательно отслеживает данную ситуацию. Поэтому банковская система, вероятнее всего, преодолеет этот негативный сценарий. Шанс того, что случится локальный кризис из-заперегрева розничного кредитования, по моим оценкам, равен 40%». Кроме того, добавляет экономист, всегда есть вероятность того, что у какого-то крупного банка начнутся проблемы с ликвидностью. «Но ЦБ сейчас по-новому подходит к инструментам рефинансирования, и такой риск маловероятен», — подчеркивает Масленников.

А вот девальвация рубля, предупреждает Орлова, в ближайшее время возможна, однако не в таком масштабе, как это было в 1998 году. Ослабление национальной валюты вероятно, поскольку потребительская модель экономического роста, которая у нас сформирована, подразумевает более быстрые темпы роста потребления, чем промышленности, говорит экономист Альфа-Банка. «Из-за этого спрос на импорт будет увеличиваться. С определенного момента исчерпание положительного сальдо текущего счета создаст давление на текущий курс. Кроме того, на рубль может повлиять возможное ускорение оттока капитала. Это внутренние причины. К внешним относится изменение монетарной политики в США», — поясняет Орлова. Процентные ставки в мире подрастут, и это окажет влияние на курс рубля. По оценкам Орловой, к 2015 году курс российской валюты может составить около 35 рублей за доллар.

Михаил ТЕГИН, Юлия ТИТОВА, Banki.ru

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015