На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
НОВОСТИ
ПОЗИЦИЯ
СТАТЬИ И ИНТЕРВЬЮ
ДЕЛЯГИНА ЦИТИРУЮТ
АНОНСЫ
ДРУГИЕ О ДЕЛЯГИНЕ
БИОГРАФИЯ
КНИГИ
ГАЛЕРЕЯ
АФОРИЗМЫ
ДРУГИЕ САЙТЫ ДЕЛЯГИНА

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1998
1997





Главная   >  Делягина цитируют

ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ СКРЕПЛЯЕТ НАРОДЫ УКРАИНЫ, РОССИИ И БЕЛОРУССИИ

2012.05.16 , ИА Рекс , просмотров 689
Ростислав ИщенкоПолитолог, эксперт ИА REX Ростислав Ищенко прокомментировал мнение доктора экономических наук Михаила Делягина, что церковные иерархи и эксперты неадекватно реагируют на критику.
Думаю, что большая часть проблем во взаимоотношениях воцерковлённых и не очень воцерковлённых граждан России, происходит от непонимания сущности христианства, как религии (именно не Русской православной церкви и не православия, как течения, но христианства, как религии). Именно поэтому особенно ожесточённая борьба ведётся не между мусульманами и православными, не между православными и буддистами (в основном, они хорошо ладят), но между православными и не совсем православными экспертами, а церковь атакуют и защищают, в основном с политических позиций (хоть на флагах защитников и нападающих и написано: «мораль», «нравственность», «цивилизация»).
Христианство, со времён своего возникновения в Римской империи, было, во-первых, религией прозелитической, во-вторых, религией, лояльной государству, а при случае и госудраствообразующей. Достаточно вспомнить Ватикан, теократическое правление Кальвина в Женеве, Савонаролы во Флоренции или государство иезуитов в Парагвае. Во время ослабления государственной власти в России при первых Романовых Патриарх Филарет (как отец царя Михаила Фёдоровича) был практическим руководителем государства, а Патриарх Никон при Алексее Михайловиче на такую роль претендовал. Теократия патриархов в России не возобладала во многом потому, что Россия и так была полутеократическим государством, в котором, по традиции идущей от римского императора Константина Великого (величавшего себя «внешним епископом» христианской церкви), царь являлся главой не только светской, но и духовной власти.
Таким образом, имеем:

1. Прозелитический характер христианства, как религии.
2. Следующее из этого стремление христианства оформиться не просто как одна из, но как государственная религия (характерно для всех прозелитических религий, в первую очередь, для ислама, как наиболее распространённой из них).
3. Идущая от истоков русского православия, объективная традиция глубокого взаимодействия церкви и государства, уже при Петре I оформившаяся в интеграцию церкви в состав государственного аппарата империи.
Разрыв церковно-государственного взаимодействия был заполнен большевизмом, опиравшемся на религию атеизма. Ведь верить в то, что Бога нет — это всё равно верить (строгих научных доказательств отсутствия Бога не существует, а креационизм — такая же теория, как теория Большого взрыва). То есть место православия в государственной структуре заполнила «церковь» атеизма, со своими обрядами, своими традициями и своей идеологией. Ныне, с падением коммунистического государства и компрометацией его идеологических основ настолько, что современные коммунисты уже не рискуют быть атеистами, православие возвращается на своё традиционное место — идеологической основы российского государства.
Почти столетний разрыв в развитии, когда церковь находилась на полулегальном положении, привёл к тому, что православие отстало в осовременивании от родственных христианских церквей.
Это в определённой мере ограничивает скорость распространения влияния церкви, но, тем не менее, сегодня православная церковь является самой мощной идеологической силой в России и всё ещё достаточно мощным обручём, скрепляющим воедино народ, проживающий на Украине, в России и Белоруссии, и не имеющий иных объединительных идеологических начал, кроме общей истории, общей Победы в Великой Отечественной войне и православия. Но история и даже история Войны поддаётся трактовкам. Для того же, чтобы трактовать православие, его необходимо подчинить не механически, но идеологически.
Поэтому борьбу за политизацию православия, за принятие и поддержку им соответствующих политико-идеологических взглядов будут вести либералы и консерваторы, русские националисты и православные коммунисты, в общем, все кто претендует на власть в России. Отсюда всегда будут возникать претензии к православию с разных сторон. Его будут обвинять и в излишнем консерватизме, и в излишнем стремлении к модернизации, и в излишней роскоши, и в излишнем аскетизме. Причём все эти тенденции действительно существуют и всегда существовали в РПЦ, как и в любой другой христианской церкви.
Но церковь и может служить «фактором стабилизации и гармонизации общества» лишь до тех пор, пока в ней, как в обществе борется весь спектр взглядов (только в обществе борьба взглядов должна происходить в рамках законов, а в церкви — в рамках канонов). Если церковь, как желает (пусть не всегда осознано) не только подавляющее большинство тех, кто её атакует, но и подавляющее большинство православных экспертов, примет и станет поддерживать одну сторону идеологической борьбы, то она не только не предотвратит вырождение общества, но и выродится сама. Посмотрите на европейские общества и европейские церкви. Ясно ведь, что христианство, отступающее от своих догматов в угоду преходящей общественной моде (например, привечающее гомосексуальные связи) уже является чем угодно, но не христианством.
С моей точки зрения, единственная проблема современной РПЦ состоит в том, что она значительно сильнее отстала в области информационных технологий, чем всё постсоветское общество и пытается преодолеть это отставание при помощи внутрицерковных механизмов. Однако можно быть истово верующим православным и отличным политтехнологом, но нельзя совместить технологичность и служение в представителе клира. Клирик-политтехнолог будет лишь компрометировать церковь, так как в самом сочетании этих терминов уже существует противоречие. Гораздо эффективнее внешнее обслуживание церковной информационной деятельности, при стратегическом руководстве Патриархии. Для примера предлагаю вспомнить, что в XIX веке для защиты позиций православия и церкви, для частичного восстановления поколебленного авторитета религии гораздо больше сделали Гоголь и Достоевский, чем, например, Амвросий Оптинский или Феофан Вышенский. И сегодня о роли двух поименованных в распространении православия мало кто знает даже из самых, что ни на есть православных, а вот произведения Гоголя и Достоевского продолжают играть свою роль в реабилитации православия. Однако и здесь вынужден отметить, что структура и традиция церкви не предполагают обращение в такой тонкой сфере, как информация, к внешним, не полностью подчинённым церковной субординации и церковным канонам силам. Кроме того, даже в условиях информационной войны, Церковь ограничена в выборе механизмов борьбы основами христианского учения (гуманистического в своей сути).
В то же время, её защитники и те, кто её атакует, не ограничены ничем, кроме желания навязать свои взгляды церкви и обществу. Поэтому было бы, по меньшей мере, наивно ожидать от церкви больших успехов в части своей информационной защиты, но и основой церкви является вера, а не технология.
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015