На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1997





Главная   >  Статьи и интервью

Эффект присутствия

2009.10.26 , Ежедневный журнал , просмотров 597
Сочетание нескольких (практически подряд) посещений процесса М.Б. Ходорковского и П.Л. Лебедева с последующим ознакомлением с происходящим там лишь по свидетельствам очевидцев позволило мне посмотреть на процесс под двумя различными точками зрения.

И их сопоставление вызвало крайне неприятное ощущение.

По-моему, «эффект присутствия», он же «эффект наблюдателя», как в физике, играет с нами, думающими и пишущими об этом процессе, злую шутку: сидя в зале суда, мы поневоле подпадаем под мрачное обаяние того, что теоретически должно именоваться «правосудием», и начинаем относиться к происходящему с некоторой серьезностью.

Вдумайтесь в непереводимую на языки развитых стран игру слов: нам кажется, что судья Данилкин что-то решает!

Мы всерьез обсуждаем абсурдность выдвигаемых «обвинений» и «доказательств»!

Мы искренне радуемся, что свидетели обвинения свидетельствуют в пользу обвиняемых!

Помилуйте, это у Сталина в лютые 30-е годы суды (правда, не «тройки») выносили около 10% оправдательных приговоров. Путинская юстиция такого «брака» себе не позволяет: оправдательных приговоров отчетливо меньше 1%, а в некоторые годы – меньше 0,5%. И вряд ли потому, что доказательная база за последние 70 с лишним лет стала готовиться намного более качественно.

То, что из зала суда кажется мелким абсурдом, при взгляде со стороны выстраивается в стройную и вполне логичную систему, в которой участвуют отнюдь не только прокуроры.

Да, обвинение занимается откровенно бессмысленным делом: насколько я могу судить, с точки зрения права оно с тем же успехом, что, запинаясь и перевирая, зачитывало свои «доказательства», могло зачитывать и телефонную книгу Мапуту, причем непосредственно на португальском языке.

Но ведь признаемся, положа руку на сердце, сами себе: старательные попытки обвинителей изобразить хоть какие-то правовые действия свидетельствуют не о непонимании ими сути выполняемых функций, а всего лишь о глубочайшей интеллигентности, культурности и добросовестности этих местами симпатичных людей.

Ведь то, что мы слышим от них и от их свидетелей, позволяет предположить, что прокуроры могли совершенно спокойно развести на полу суда костерок, достать водочки, нарезать на газетку (или на материалы дела) селедочки, развернуть плавленые сырки имени товарища Шендеровича и мирно побеседовать друг с другом на действительно интересующие их темы. А если таковых не найдется (потому что люди они все же разные), просто культурно выпить и тихо помолчать, наслаждаясь приятным процессом.

И на исход суда это, по всей видимости, не оказало бы никакого влияния.

Потому что сейчас не 2005 год.

Это тогда доказывать что-то кому-то было уже поздно, но многие судьи, по всей вероятности, еще принимали решения под давлением.

А теперь система выстроена, и давление, вероятно, уже просто не нужно, потому что «правила игры» мало того, что известны всем – они практически всеми приняты.

Похоже, даже самые милые, интеллигентные и сочувствующие праву люди будут выносить приговоры на основе не своих представлений о законе и даже не своего понимания государственных интересов, о котором так трогательно писал юрист Медведев, но на основе уже давно четко сформированных представлений о воле начальства.

Насколько можно понять, для их реализации больше не нужно «телефонное право», не нужны угрозы и пресловутый «административный ресурс»: оставшиеся в системе знают правила и полностью принимают их. Думается, силовое воздействие на судейский корпус сегодня и завтра понадобится, если кто-то вдруг захочет судить по закону: тогда действительно придется орать матом, пугать, стучать кулаками по столу – до тех пор, пока судьи не поверят в то, что от них требуется.

А в сегодняшней ситуации все это не нужно: ведь если абсурд простителен и прокуроры еще не изгнаны из зала суда за систематическое издевательство над ним – значит, вероятно, таковы правила.

Я не хочу создавать ощущения безысходности, не хочу лить воду на мельницу опытных провокаторов, которые используют абсурдность публичных действий как инструмент демонстрации своей силы, и тем более не призываю к самоубийственному неуважению к суду.

Я просто не хочу забывать, что закрывать глаза на очевидное – значит заниматься маниловщиной.

Дело не в том, что, по всей видимости, решение по делу будет приниматься не на основе закона: дело в том, что, насколько можно понять, административное давление требуется в созданной за последние годы системе не для нарушения закона, а для того чтобы разрешить судьям его соблюдение.

Это не значит, что итог процесса предрешен.

Это не значит, что итог процесса будет решаться в зале суда.

Это значит лишь, что торжество закона требует сегодня значительно больших и значительно менее тривиальных усилий, чем даже четыре с половиной года назад.

И эти усилия надо совершать.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015