На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1997





Главная   >  Статьи и интервью

Прокуроры не дождутся

2009.06.24 , Ежедневный журнал , просмотров 551
К сожалению, поскольку в понедельник было 22 июня, день начала войны, я не мог прийти на второй суд над Ходорковским и Лебедевым — и потому пропустил фантасмагорический спектакль, когда представленные прокурорами «доказательства» развеяли в прах их же собственные обвинения.

Мне досталось лишь смотреть в несчастное, недоуменное и даже какое-то доброе в своей потерянности лицо судьи Данилкина и тихо радоваться тому, что я уже долгие годы не имею никакого отношения к государству, прокуроры которого, по-видимому, не способны уловить смысл даже предъявляемых ими же документов.

А во вторник в суде было откровенно скучно.

Из всех прокуроров только Лахтин изволил явиться вовремя (и даже немного заранее). Все остальные пришли с небольшим опозданием, не демонстрирующим чрезмерно откровенное неуважение к суду, но ненавязчиво подчеркивающим, кто здесь хозяин.

На этом осмысленные действия государственного обвинения, по-моему, закончились. Прокурор сначала долго путался, какой же именно номер стоит на томе, который он собирается зачитывать, а затем начал «оглашать» отдельно выбранные листы из этого тома (спасибо, что хоть по порядку): после первых листов вдруг пошел 56-й, потом 79 и 80, потом 90 и 91, потом 94-96, 98-99, 101, затем сразу 143-144, 148-й и так далее…

Суть дела состояла в довольно вольном (хотя и с элементами цитирования) пересказе соглашений о покупке векселей. После эссе на тему каждого векселя вставал тихий смиренный защитник и обращал внимание судьи на неточности, передержки, путаницу, игнорирование существенной информации и т.д.

Изредка он, правда, вовсе не вставал, и тогда прокурор, переведя дух, переходил к описанию следующего соглашения, иногда показывая его судье и защитнику.

Пересказ с частичным чтением соглашений давался прокурору нелегко; он часто запинался и наклонялся к тексту. Я сидел сбоку и не видел, водит ли он по нему пальцем и высовывает ли от натуги язык, но иногда подобное ощущение возникало.

Похоже, он читал бегло описываемые им документы первый или второй раз в жизни; о каком-либо «владении» материалом не могло быть и речи. Помимо постоянной путаницы и ошибок в зачитываемых им фрагментах он оговаривался в числе векселей. Дошло до того, что судья Данилкин вынужден был прервать его и указать, что он все время называет разные числа: сначала 15 векселей, потом 12. Прокурор ответил, что он говорил о 19 векселях, но судья вновь поправил его, указав, что он говорил все-таки о 15 векселях. Прокурор Лахтин с нажимом ответил: «Я оговорился», — и судья только что не развел руками.

Примерно через полчаса заунывного чтения выяснилось, что векселей было все-таки 37.

В прошлый раз я обратил внимание на блистательное владение обвинителями русским языком. На этот раз с устной речью все было относительно нормально. А вот с чтением сложнее — настолько сложно, что адвокату пришлось дважды обратить внимание прокурора на то, что на русском языке обычно пишут в строчку, а не столбцами — и читать нужно соответствующим образом. «Тогда все будет понятно», — терпеливо объяснял адвокат.

Впрочем, степень осмысленности выборочно «оглашаемых» фрагментов «доказательств» была такова, что прокурор, возможно, мог зачитывать их и справа налево, и «ходом быка», каким писали древние греки (нечетные строчки слева направо, а четные — справа налево).

Все присутствующие в зале понимали, что подобное «представление» доказательств недопустимо противоречит процессуальным нормам, так как доказательства надо читать полностью и подряд (иначе это просто не доказательства, и судья в принципе не может осознать их смысл). Но доводы здравого смысла, похоже, волновали прокуроров не больше, чем требования закона.

На их лицах была написана тоска.

Конвоиры стояли с уставными, но слегка недоуменными лицами. Похоже, они, видевшие в этих залах многое, уже давно ощущают, что что-то идет совершенно не так, как должно.

Девушка из Росимущества некоторое время находила отраду в увлеченном обмене с кем-то эсэмэсками, но потом и эта забава иссякла.

Наверное, в этот первый солнечный летний день представителям обвинения отчаянно хотелось в отпуск, на море — на Кипр, в Турцию или, на худой конец, в Абхазию.

Но они героически затягивали и так обещающий быть долгим процесс.

В самом деле: ну что мешало прокурорам сделать нормальную сводную таблицу по всем зачитываемым векселям и огласить ее?

Конечно, вполне возможно, здесь нет никакого злого умысла, а дело всего лишь в эксклюзивных интеллектуальных способностях представителей правящей бюрократии, в том числе прокуратуры: нельзя полностью исключить того, что они просто не знают о возможности составить сводную таблицу!

Но мне кажется более правильным другой вариант объяснения: в административных небесах «замкнуло».

Воспетая всеми (старо)площадными льстецами «тандемократия» пока не способна принять согласованного решения о судьбе подсудимых, ибо любое решение означает неприемлемую для нее демонстрацию враждебности — либо Западу, либо силовой олигархии.

И любое решение по этому символически значимому делу изменит баланс сил между двумя главами государства — и, соответственно, двумя размытыми, но могущественными кланами, которые на них ориентируются.

И прокуроры трепещут от того, что судье вместо спущенного сверху вердикта в урочный час могут сказать: «Мы тут пока не определились, так что решай сам, братец. Что там в твоих законах написано? — вот по ним и решай».

Или, что более вероятно, он получит две взаимоисключающие команды — что по сути будет означать то же самое.

И тогда он ведь может принять решение по закону!

А ничего страшнее такого решения для забытой уже даже своими кликушами «сувенирной демократии» нет.

И потому прокуроры тянут время, чтобы дождаться решения.

Они, думается, хорошо понимают, что это решение примет «высший суд». Не в религиозном и даже не в административном, а «чисто конкретном» смысле этого слова. И от них, прокуроров, не зависит практически ничего: говори они хоть по-тарабарски, хоть по-арамейски — решение будет приниматься в зависимости от политической целесообразности.

Которая у каждого из неумолимо разъезжающихся на льду истории копыт путинской государственности своя.

И прокуроры предчувствуют, что совместить эти целесообразности в этом конкретном (а точнее, «чисто конкретном») деле не получится, сколько ни тяни.

«Сколько веревочке не виться, кончику — быть».

Особенно после визита Обамы, который — даже просто по статусу — будет партнером только президента, а не премьера.

Прокуроры надеются, что как-то эта проблема будет решена: что им еще остается?

Не для Путина же, в конце концов, отменили выборность председателя Конституционного суда!

Но пока их надежда остается надеждой, они тянут время.

Они ждут.

Они читают бумаги по листику — и бог с ней, с Абхазией.

 Но все дело в том, что они не дождутся.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015