На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1997





Главная   >  Статьи и интервью

Проблем предвидится выше крыши: от засухи и подорожания продуктов до обострения дружбы народов

2012.09.12 , "Комсомольская правда" , просмотров 710

Осень будет тревожная, но не страшная и не катастрофическая. Осень будет горячей, но не обжигающей. Понервничаем, да. А катастрофы будут позже. Есть единственное ограничение – рост американского государственного долга. Американцам до выборов осталось два месяца, если грубо. Государственный долг 1 сентября достиг 16 триллионов долларов. На самом деле, 15995 и еще чего-то миллиардов. А лимит – 16,3 триллиона. И если они эти 400 миллиардов наберут к, условно, середине октября, до выборов, тогда есть возможность того, что они не разрешать Обаме еще раз повышать лимит государственного долга просто, чтобы его свергнуть. Если у них хватит на это духу, у республиканцев, то тогда может произойти технический дефолт в США и мир рухнет в глобальную депрессию не через год, два, три или четыре, как мы сейчас думаем, при прочих равных условиях в ближайшем году у нас не будет падения в глобальную депрессию. А прямо сейчас. Вот уже до нового года. Это очень опасно, потому что это скверно. Это будет глобальная депрессия, на фоне которой 29 и 32 год будут казаться мелкой фарцой. А, самое главное, что многие люди в нашей стране хранят свои сбережения в стодолларовых купюрах, которые с высокой степенью вероятности могут быть отменены. И заменены на купюры нового образца, которые уже полтора года ходят в США и нигде больше.

Полная стенограмма:

Черных:

– Вот и осень пришла. Но, несмотря на смену времен года, всегда у нас в урочный час на волнах «Комсомольской правды», «Час Делягина».

Делягин:

– Так и хочется добавить: есть истинные ценности.

Черных:

– И сегодня мы поговорим о новом политическом сезоне. Так уж получилось, что когда-то в России Новый Год отмечали 1 сентября.

Делягин:

– Правильно – сельскохозяйственный год – все было привязано к нему. У американцев до сих пор 1 сентября лимитный день.

Черных:

– А потом Петр Первый перенес своим царским указом начало нового года и праздник 1 сентября на 1 января. И с 1700 года мы празднуем по-новому.

Делягин:

– Четыреста лет прошло. И я думаю, почему у нас такая архаичная политика? Так у нас все политики живут в допетровскую эпоху. Они задерживаются на 400 лет.

Черных:

– Вот так получается, что политический сезон и телесезон у нас всегда начинается осенью.

Делягин:

– Телевидение в одной корзине с политикой.

Черных:

– Где-то так и есть.

Делягин:

– Не в одиночестве. В приятной компании.

Черных:

– Михаил Геннадьевич, вспоминается сразу песня, написанная 20 лет назад Шевчуком: «Что же будет с Родиной и с нами?» – про ту тревожную осень. Скажите сразу, в этом году действительно осень будет тревожная и горячая, как нас уже пугают?

Делягин:

– Осень будет тревожная, но не страшная и не катастрофическая. Осень будет горячей, но не обжигающей. Понервничаем, да. А катастрофы будут позже. Есть единственное ограничение – рост американского государственного долга. Американцам до выборов осталось два месяца, если грубо. Государственный долг 1 сентября достиг 16 триллионов долларов. На самом деле, 15995 и еще чего-то миллиардов. А лимит – 16,3 триллиона. И если они эти 400 миллиардов наберут к, условно, середине октября, до выборов, тогда есть возможность того, что они не разрешать Обаме еще раз повышать лимит государственного долга просто, чтобы его свергнуть. Если у них хватит на это духу, у республиканцев, то тогда может произойти технический дефолт в США и мир рухнет в глобальную депрессию не через год, два, три или четыре, как мы сейчас думаем, при прочих равных условиях в ближайшем году у нас не будет падения в глобальную депрессию. А прямо сейчас. Вот уже до нового года. Это очень опасно, потому что это скверно. Это будет глобальная депрессия, на фоне которой 29 и 32 год будут казаться мелкой фарцой. А, самое главное, что многие люди в нашей стране хранят свои сбережения в стодолларовых купюрах, которые с высокой степенью вероятности могут быть отменены. И заменены на купюры нового образца, которые уже полтора года ходят в США и нигде больше.

Черных:

– Оранжевые или?

Делягин:

– Голубенькие. Причем, вы помните, что купюры нового образца появлялись как, голливудские фильмы. Едва ли не раньше своей премьеры официальной. И в каждом обменном пункте висел плакат, где объяснялось, чем старые 50 долларов, отличаются от новых. А вот стодолларовая купюра ходит только в штатах. В России ее практически нет. Почему? Что такое технический дефолт. Это я, государство, решаю, кого я буду обманывать. И вот у меня есть добросовестные: налогоплательщики, военные, бюджетополучатели, спекулянты, пожалуйста. А стодолларовая купюра за пределами штатов, да и в самих штатах, это купюра – уклонение от налогов, как минимум. Что американским законом является тягчайшим преступлением. А когда пятитысячная купюра у нас только что появилась, говорили, что это купюра для взяток. И не во всех магазинах их брали. То же самое, что 100 долларов. И эту купюру могут сказать, что все деньги, которые за пределами Америки в 100 долларовых купюрах, это преступные деньги. И мы их брать не будем.

Черных:

– Или будем обменивать после тщательной проверки – на годик.

Делягин:

– И юридически это вполне правомерный закон. Так что, если у вас есть такие денежки, разбейте их на 50 долларовые купюры, если уж вы любите доллары. Скорее всего, этого не будет. И мы это увидим точно, есть такая угроза или нет, в начале октября – через месяц. Если будет о чем говорить, мы поговорим. Есть такое ощущение. Что 5 процентов риска здесь есть. 5 процентов риска. Когда речь идет о том, что вас оштрафуют в троллейбусе, это не страшно. А вот 5 процентов риска, когда речь идет об экономическом конце нынешнего света, это уже заслуживает рассмотрения. Если этого не случится, а я думаю, что все-таки этого не случится, это опасность, которую нужно держать в подкорке, не более того, у нас есть много проблем, но у нас нет бед. Проблем много, начиная с засухи.

Черных:

– Начнем с того, что месяц назад Михаил Делягин в этой студии заявил, что в августе нынешнем дефолта не будет. Ну, дефолт и не случился, слава богу.

Делягин:

– Конец света не грядет.

Черных:

– Поэтому поверим, что конца экономического света не произойдет.

Делягин:

– Это очень страшно для американцев. Во-первых, нужно решительно стать на сторону Ромни против Обамы, их правящей элите. А Ромни, это президент катастроф, это кризисный менеджер. Если Обама, это человек, который управляющий для нормального времени, пусть для плохого, а вот Ромни со своим религиозным фундаментализмом, это президент войны. Не в том смысле, что война с кем-то, а президент войны в русском значении этого слова – конец света, катастрофа, прекращение нормального течения человеческой жизни. И я думаю, что все-таки время таких людей в Америке еще не пришло. Хотя американцам виднее. Посмотрим, что они скажут на этот счет. Потому что их слово – главное. То, что касается нашей жизни: есть много плохих сигналов, но они все разрозненные, они тревожат, как булавочные уколы. Да, больно, да, неприятно, да, чешется. До весны протянем – гарантированно.

Черных:

– Это, что, перечисли?

Делягин:

– Первое, это засуха. Мы о ней говорили. Прогноз международных специалистов – 71, 5 миллион тонн зерна соответствуют примерно уровню нашего внутреннего потребления. Законтрактованный экспорт 12,1 миллиона тонн зерна, переходящий запас с прошлого года 17,8 миллион тонн зерна. Даже, если учесть, что из этих запасов много сгнило, утруска, усушка, мыши, разворовали, олигархи, бизнес и незаконный экспорт. Все равно хватит на то, чтобы законтрактованный экспорт обеспечить и обеспечить некоторые минимальные запасы для стабильности. Проблем две. Первая проблема, что в прошлом году у нас было 23,7 миллионов тонн экспорта. Если экспорт не ограничивать, то у нас, естественно, эксперта будет не 12,1, а значительно больше. Тогда в этой стране будет дефицит. Значит, экспорт придется ограничивать. А наши, чуть не сказал слово, клоуны, естественно, уважаемые многими руководители, чуть не сказал, партия и правительство устами господина Дворковича заявили, что не то, что для ограничения экспорта зерна, а даже для простого государственного регулирования при помощи товарных интервенций, еще не пришло время. Смысл здесь простой: с одной стороны, любое госвмешательство для либерального фундаментализма, это сатанизм. А с другой стороны, чем дальше вы тянете с товарными интервенциями, тем меньше они помогают сельхозпроизводителям и тем больше они помогают сельхозспекулянтам. А все симпатии либерального фундаментализма, естественно, на стороне спекулянтов, а не на стороне производителей.

Черных:

– Хлеб уже начал слегка дорожать, мука дорожать.

Делягин:

– Хлеб, это официальные данные, который обычно считаются заниженными, белый и серый подорожал на 2,4-2,5 процента за первые 27 августа. Курицы, которые питаются зерном на птицефабриках, подорожали на 3,6 процента. Кроме импортных окорочков. Пшено подорожало, по-моему, больше чем на 5 процентов.

Черных:

– Мука, где-то на 5 процентов.

Делягин:

– То есть спекуляции уже идут полным ходом, а нам либеральные фундаменталисты рассказывают, что не нужно никакого госвмешательства. Мы это проходили в 2010 году. Только в 2010 году чудовищная спекуляция, когда гречка подорожала в несколько раз, и пшено в несколько раз.

Черных:

– Гречка была 100 рублей за килограмм.

Делягин:

– И это было искусственно организованный дефицит от начала до конца. Это происходило в ситуации, когда доходы населения восстанавливались после кризиса. И существовал социальный оптимизм. Ничего, потерпим, вместо гречки купим овсянку. А у нас сейчас в Перми, например, люди пишут из Перми, что нет в магазинах крупы вообще. Пшена нет, овсяных хлопьев нет. Остальное – кое-где, можно случайно поймать. И это скверно, это тяжело. Уже сейчас. Так что будет плохо, будут спекуляции. Государство, как обычно, будут защищать не граждан Российской Федерации, а, насколько я могу судить, спекулянтов. Чтобы те больше нас грабили и больше платили взяток. Это первая точка обострения. Второе, я очень хорошо отношусь к нынешнему составу Министерства экономического развития. Можно предъявлять к нему различные претензии, но в плане макроэкономического прогнозирования. Я им доверяю. У них с моей точки зрения, есть погрешности и шероховатости, но у других макроэкономистов системных профессиональных комплексных, считающих каждую запятую. В нашей стране просто нет. Прогноз Минэкономразвития официальный…

Черных:

– А по плохому сценарию, по последнему, который в сентябре в 20-х числах будет утверждаться?

Делягин:

– Очень смешно, что прогноз этого года будет утверждаться в сентябре. Это имеет смысл, как базу для прогноза на следующий год. А это важно для бюджета. По сегодняшнему базовому сценарию, под которым подписались профессионалы, которым я доверяю, почти безоговорочно, экономический рост в этом году составит 3,4 процента. То, что это намного меньше порогового уровня – 5,5 процентов. Это минимальный уровень, который по оценкам тех же самых профессионалов является минимальным для обеспечения социально-политической стабильности в России, это детали. Важно, что? В первом полугодии у нас экономический рост по отчету 4,4 процента. И если у нас в целом за год экономический рост 3,4 процента, это значит, что экономический рост второго полугодия примерно 2,4 процента. Есть погрешности. Значит от 2,2 до 2,7, скорее всего – 2,4 процента. Это драматическое торможение экономического развития. Было 4,4 в первой половине года, а во второй половине – 2,4.

Черных:

– А это официально. А на самом деле может быть еще меньше.

Делягин:

– Официально. Я не верю, что Минэкономразвития подтасовывает методологию. Это вполне допустимо было при Грефе и Набиулиной. А сейчас я в это не верю, извините. Методология одна – мы имеем резкое торможение экономического роста.

Черных:

– Чем это для нас чревато, на русский язык переведите?

Делягин:

– Отчасти это вызвано бегством капитала. Когда за 11 месяцев убежало больше 100 миллиардов долларов. Но для нас это значит ухудшение конъюнктуры: меньше зарплаты, меньше рабочих мест, меньше перспектив для молодежи. Соответственно, рост межнациональной напряженности, потому что трудолюбивым соотечественникам, как их издевательски называют наши официальные пропагандисты, с одной стороны, их нужно больше, чтобы заместить российское население. С другой стороны уже и им будет не хватать. То есть они будут агрессивны больше обычного и будут нападать больше обычного. И государственная пропаганда будет разжигать это больше обычного, чтобы отвлечь людей от реальных проблем. Если уже даже такая либералка, абсолютная либералка до мозга костей, как Латынина, написала статью о том, что коррумпированные чиновники, организуя вытеснение граждан Российской Федерации гастарбайтерами, тем самым убивают русских, я излагаю близко к тексту, естественно она более политкорректно это написала, вы знаете, это значит, что до самых зашоренных доходит.

Черных:

– Хотя эта самая Латынина совсем недавно называла анчоусами народ России. Еще было год назад.

Делягин:

– Я думаю. что такой либеральный подход. Она, может быть, и сейчас считает нас своими анчоусами. Но даже анчоусов жалко, даже анчоусов не нужно убивать просто так, хотя бы для еды. Даже до либералов начинает доходить. И ухудшение условий жизни будет носить комплексный характер. И на это накладывается резкий рост аппетитов правящей тусовки. Я уже не могу называть их бюрократией, потому что бюрократия это слово почтенное. Власть письменного стола. А это просто какие-то тусовщики, и тусовщики абсолютно отмороженные, оффшорная аристократия. Гениальное название на самом деле. Под шумок, мы тут с вами возмущались о ВТО, запретом митингов, какими-то еще политическими ограничениями прав, фиктивными выборами губернаторов. Так нас развели, как Пусси Райт. Под шумок в первом чтении приняли поправки. Сейчас во втором чтении будут обсуждать их осенью, к Жилищному Кодексу. По которому не то, что мы будем оплачивать капитальный ремонт наших жилищ…

Черных:

– Кроме тарифов ЖКХ, которые с сентября опять повышают.

Делягин:

– Второй раз повысят тарифы ЖКХ. Это ограбление примет комплексный характер, тотальный характер. Нас будут грабить везде, на каждом шагу. Уже создаются реальные угрозы того, что люди малообеспеченные просто не смогут это платить потому, что ухудшается конъюнктура.

Черных:

– Ну, и уедут из Москвы. К этому, может быть, все ведется?

Делягин:

– Людей-то выталкивают из России, далеко.

Черных:

– Обещали-то, когда-то же говорили, пусть пенсионеры под Рязань едут в специальные городки – там им лучше будет.

Делягин:

– Пусть лучше сразу в Чечню, их там полюбят нежно во все дыры и будут еще 100 лет получать их пенсию.

Черных:

– Теперь уже и экономически выдавливают.

Делягин:

– Теперь выдавливание приобретает вообще гомерический характер. Потому, что теперь мы с вами будем платить капитальный ремонт своих жилищ. Причем, я плачу капитальный ремонт своего дома. Это было по старой ситуации. Это было вопиющим бредом, потому что, чем богаче человек, чем более в новом доме он живет, тем меньше он должен платить. Если вы живете в ветхом, аварийном жилье, раньше государство вам было обязано отремонтировать…

Черных:

– С советских времен еще Хрущев…

Делягин:

– А теперь – тем хуже для вас – копайте себе землянки, а то и сразу могилы. Потому что вы никогда не заплатите капремонт своих хрущевок. Теоретически это невозможно сделать. Дешевле новое построить. А если я богатый, я купил квартиру в доме 2010 года постройки, капремонт у меня встанет на повестку дня через 25 лет. Так теперь ситуация еще более ухудшается. Кардинально ухудшается. Потому что мы теперь будем платить деньги не на ремонт своего собственного дома, мы теперь будем платить деньги в некоторый фонд, который абсолютно не прозрачен. У нас ТСЖ не прозрачен.

Черных:

– Ну да, уже сколько и президент, и премьер говорили о воровстве в ЖКХ.

Делягин:

– ТСЖ мошенничают, грабят людей и банкротятся. И это ТСЖ, которое вот в нашем доме и можно зайти в соседний подъезд и со всеми поговорить. А теперь это будет фонд региональный. У нас тут московская инвестиционная компания Московской области обанкротилась. Господин Кузнецов 20 миллиардов долларов убытка увел. И все в порядке – товарищ Кузнецов весь в белом. Не ах, чтобы его особенно ищут.

Черных:

– Где-то за границей с женой-американкой.

Делягин:

– Все в порядке у него. А Подмосковье – богатейший регион России на грани банкротства. И до сих пор там все достаточно скверно. Теперь это будет просто фонд, который будет высасывать у нас деньги. Как-то на эти деньги какой-то капремонт делать. Нам подотчитываться совершенно точно не будет. Отчетность будет прозрачна как у Роснефти перед навальным. Потратите полжизни на суды и, может быть, вам что-то обломится, а. может быть, и нет. Это будет и еще качественно, насколько я понимаю, мошенничество в каждой точке.

Черных:

– Если где-то денег не хватает…

Делягин:

– Если где-то случайно окажется честный руководитель во главе такого фонда, его быстро уберут, потому что это бесконтрольно. Везде, где есть бесконтрольные деньги, туда мгновенно приходят бандиты. Это закон жизни. Ведь транспарентность и независимый аудит и внешний контроль за деньгами придуман не потому, что бизнес хочет быть цивилизованным. Нет. Просто бизнес знает, что как только возникают неконтролируемые никем деньги, приходят сразу бандиты и, кто недоволен, получает свою пулю в лоб. Так у нас создается, насколько я могу судить, огромный фонд, который сначала будет аккуратненько, как у нас было в ЖКХ, повышение, а потом – бах и до небес.

Черных:

– И уже стабильно каждый год растут, растут. Растут.

Делягин:

– Мы будем платить за квартиру не 4-5 тысяч рублей, а уже больше 10 тысяч. Какой у них будет аппетит, столько и заплатим. Мы же не можем проверить, сколько стоит ремонт крыши. Мы не можем проверить, сколько стоит замена труб. Мы не можем проверить, сколько стоит капремонт дома и нужен ли он вообще в этом доме. Нормальный человек это проверить не может. Это институциональная бесконтрольность. Государство сбрасывает с себя свои объективные обязанности, с которыми кроме него никто справиться не может. Да, во Франции это делают частные люди. Во Франции другой уровень благосостояния. Во Франции другое местное самоуправление, не наше. А у нас создается институт узаконенного воровства, грабежа каждого человека. Не того, кто на митинги ходит, а каждого человека, кто смеет жить в этой стране. Я говорю языком правящей бюрократии. И это очень сильно начнет раскачивать ситуацию этой осенью. Это не ВТО, где людям нужно объяснять, что дважды два – четыре. Это каждый ощущает на своем кармане каждый день.

Черных:

– Мы говорили в первом часе, что будет с Родиной и с нами этой осенью в новом наступающем политическом сезоне. Два фактора вы назвали уже, Михаил. Успешно раскачиваемся, это засуха и связанное с ней подорожание продуктов, которое уже началось. Торможение экономического роста, ухудшение конъюнктуры и обострение дружбы народов, как обычно.

Делягин:

 Инфляция уже пошла. Уже Минэкономразвития скорректировал прогнозную инфляцию в сторону повышения. Здесь важны не смешные числа, которые они называют потому, что это логика официального прогноза. Вы спокойно на два умножайте и будете получать близко к истине. Но с 1 июля мы имели повышение тарифов ЖКХ, они на инфляцию почти не повлияли. А вот в спекуляции августа на инфляцию повлияли уже достаточно серьезно и в сентябре мы увидим начало новой волны. А это дезорганизация жизни, это удар по самочувствию людей, это рост неверия в официальные заклинания и завывания. В конце концов, удорожание бензина, это вещь болезненная.

Черных:

– Которая еще будет повышаться. Только началось.

Делягин:

– Плюс воздействие ВТО. ВТО все-таки доходит, если не до мозга, то до желудка лояльных Путину.

Черных:

– Нам же обещали. Что дешевле продукты будут импортные. Но пока этого не заметно. Нам обещали, что автомобили будут дешевле импортные. А вот уже начинается подорожание с сентября, поскольку придумали утилизационный сбор, чтобы как-то нейтрализовать понижение пошлин. То есть опять все дороже становится.

Делягин:

– Вам Анатолий Борисович Чубайс, по-моему, в 92 году, 20 лет назад обещал 2 машины: «Волга» на один ваучер. Чубайсы меняются, а вы им все верите. Как так можно? Если вам в монополизированной экономике пообещали снижение цен, то нормальный человек должен схватиться за кошелек, как на некоторых вокзалах. А вы говорите: «Ой, нам обещали». Вам обещали – зайдите на любое кладбище и посмотрите на людей, которые обещаниям власти верят. Они там, в основной, в массе своей.

Черных:

– Серьезный фактор, то, что в Краснотурьинске уже обещают тоже увольнение рабочих на градообразующем заводе алюминиевом, господина Дерипаски.

Делягин:

– Правильно, Дерипаска умеет считать издержки. Дешевле давить повстанцев в Экваториальной Гвинее, чем взаимодействовать с российским государством, особенно после присоединения к ВТО.

Черных:

– То есть приходится сокращать рабочих. Там уже бузят.

Делягин:

– Если они не будут бузить. А будут действовать организованно, жестко и целенаправленно, то тогда можно рассчитывать, что прилетит к ним волшебник в голубом вертолете, как в Пикалево, в свое время, даст денег Дерипаске…

Черных:

– Тому же Дерипаске. Отберет ручку опять…

Делягин:

– Ну да, это самая дорогая ручка в истории человечества, потому что деньги получил Дерипаска, да не рабочие. А рабочим достались крошки с пиршественного стола. Но, у нас же, таких Краснотурьинсков пол России. И на всех вертолетика не хватит. Или вы создаете человеческие условия для жизни и этой страны, или вы будете мотаться 20 часов в сутки на своем вертолетике. Пока у него моторесурс не выработается, но вы всех не облетите. Не нужно путать руководство страны с Санта-Клаусом. Это Санта-Клаус за одну ночь всех детей мира может облететь. Ну, а у нас другие возможности все-таки. Другая ответственность.

Черных:

– И тогда вопрос: грозят уже маршем миллионов 15 сентября.

Делягин:

– Кто кому грозит, большой вопрос.

Черных:

– Вы верите в это? Я лично, нет.

Делягин:

– Все зависит от того, как считать. 10 тысяч будет, я в этом абсолютно уверен. Может быть, и 50 тысяч в Москве. У России, может быть, и 75 тысяч. Если государство совсем обезумеет за оставшиеся две недели, тогда, может быть, и сто тысяч, но не больше. Я думаю, что это вот так. Если что-то уж совсем неимоверное произойдет: второй процесс Пусси Райт могут устроить. Или назначить автора стихов о сатане куратором не только Русской Православной церкви, но и куратором мусульманской церкви, иудеев тоже. Потолок – 200 тысяч по стране. Нужно понимать, что это начало процесса. Это будет медленно раскачиваться.

Черных:

– Я тоже не верю, пока еще ни цены, никого не коснулось.

Делягин:

– Я лично на этот марш пойду по единственной причине. Я пойду 15 сентября на марш миллионов, чтобы 26 октября следующего года, очередного какого-нибудь, не пришлось участвовать в штурме Зимнего. Не потому что хочется власти и хочется каких-то плюшек, просто жить хочется в России, в этой стране. Не бежать в Болгарию, Черногорию, в Испанию, кто побогаче.

Черных:

– В Словакию, в Чехию.

Делягин:

– Да, хоть бы на Украину, хоть бы в Белоруссию. Там все-таки есть законы. Да, они не всем нравятся, но они в среднем выполняются. Четче и чаще чем у нас. Я не хочу туда, мне здесь нравится, мне здесь хорошо. Помимо того, что я могу с вами поговорить, у меня здесь друзья, у меня здесь среда моего обитания – зачем мне ехать в какой-то, извините, но для меня провинциальный Киев. Когда я могу быть в Москве, столице мира, с моей точки зрения. Но меня выталкивают, здесь становится просто страшно. Мне сегодня рассказали, как в прошлом году во дворе дома, где я раньше жил, чуть-чуть не убили парня, который просто туда зашел. От нищеты, от безумия, от просмотра современного телевидения и от общения, я извиняюсь, с трудолюбивыми соотечественниками, каждодневного и повсеместного, которое разрушает психику. И как быть? Не хочу я уезжать из России, мне здесь нравится. И для того, чтобы желание жить в России не привело меня на баррикады, может быть, наше начальство образумится как-то, просветлиться, станет Бадисатой, чем черт не шутит. Я пойду, хотя мне не нравится большинство этих людей. Я либералов помню по 90-м годам, мне вот так хватило. Но очень простая ситуация, что может быть, как в 98-м, а, может быть, как в 17-м. А, может быть, как в 1612 году.

Черных:

– Двенадцать.

Делягин:

– Чудесная циферка, не абсолютно, но она плавает взад вперед.

Черных:

– 12, 17.

Делягин:

– Да, подростковый возраст. У одних наступает созревание в 11 лет, у других – в 45, у всех по-разному, но все равно наступает. И как-то хочется, чтобы наше государство одумалось. Если оно слов не понимает, практика показала, когда оно видит перед собой 100 тысяч человек, оно начинает, хотя бы о чем-то размышлять. Оно хоть приобретает некоторые черты человекообразия. Люди, которые участвуют в сегодняшнем протестном движении, огромная их часть, участвуют в нем именно потому, и я это говорил на первой Болотной площади, что они не хотят участвовать в революции. Они не хотят быть пушечным мясом революции. И поэтому они хотят, выражаясь церковным языком, усовестить власти.

Черных:

– Только вот вожди этого протестного движения вызывают у меня какое-то недовольство. Поэтому я не пойду.

Делягин: – Они вызывают ужас и отвращение. Это правда. Я прекрасно вас понимаю. И я сам на многие эти мероприятия не ходил. Но случилось так, что 6 мая пошел с друзьями и вот эту омоновскую провокацию, причем, я ОМОН в данном случае не виню – у них сорвались нервы потом. Но это было потом. Провокацию организовывали не они. И проблема в том, что человек, который устроил дестабилизацию политическую, его даже не ищут. Человек, который в пять раз сократил площадь проведения этого мероприятия. Да, конечно, отмороженные ребятишки разбили бы там палатки. Ну что, кто-то из МВД не знает, как правильно поступать с этими палатками? В 4 часа утра, когда темно, поэтому ничего нельзя снять на камеру, и картинки нет. Когда холодно относительно, поэтому остаются самые упертые и они спят в основном. Аккуратненько собирают этот лагерь, отвозится для выяснения. И все через три дня, когда уже инаугурация прошла, выпускаются. Все.

Черных:

– А у нас сейчас будут лишать мандата на первой сессии Госдумы. Одного из лидеров Болотной.

Делягин:

– Одного из участников. Он не лидер. Но из ярких участников Болотной. Сказано, я уже не помню, где, в какой-то умной книжке, чуть ли не в священной, по-моему, что не надо кидаться камнями, если живете в стеклянном доме. Товарища обвинили в том, что у него есть бизнес. Я не знаю, есть у него бизнес или нет.

Черных:

– Когда-то был.

Делягин:

– По-моему, у четверти «Единой России», по-моему, насчитали, что они точно такие же, даже хуже.

Черных:

– Они более богаче и занимаются бизнесом, эти золотые крендели или кренделя, как их назвали?

Делягин:

– Золотые крендели, потому что кренделя, это изделия пищевой промышленности, это плюшки такие. А золотые крендели, это люди, которые ведут себя соответствующим образом.

Черных:

– Но у одного из этих людей была фирма «Золотой крендель».

Делягин:

– Я эту женщину знаю. И, по-моему, как раз она юридически относительно чиста. Но этого я не знаю. Там можно ругаться, спорить. Но дело не в этом, когда уже про господина Пехтина конкретные данные.

Черных:

– Главного борца с коррупцией… За чистоту рядов депутатов…

Делягин:

– У нас в Думе есть несколько умных людей, которые реально близким к первым лицам государства. Которые карьеры не делают, потому что им это не нужно. Они не доверенные лица, но они влиятельные. Когда организаторы компании по охоте на ведьм Гудковых, извиняюсь за официозный язык, палят Пехтина. Лучше бы спалили любого министра. Уж лучше бы какого-нибудь Нарышкина спалили. Это более существенный слой. И это называется самоподрыв государственной власти.

Черных:

– То есть началась война компроматов.

Делягин:

– Есть самоподрыв смертников, а есть самоподрыв государственной власти. Ради того, чтобы решить вот такую проблему. Потому, что на самом деле, бывшие офицеры КГБ, они понимают язык профессиональный. Если у власти остается, хотя бы один какой-нибудь занюханный, извините, провинциальный, невлиятельный, лейтенант, который умеет говорить на профессиональном языке, его просто нужно командировать на переговоры, и там будет договоренность. Потому что это профессиональные люди. Люди, которые понимают нормальный профессиональный, не человеческий, язык.

Черных:

– Чекистский язык.

Делягин:

– Да. Что же профессионального лейтенанта не нашлось? Кстати, очень даже может быть. Я вполне это допускаю. Потому что чистка кадров была чудовищная. И в результате, желая, в общем-то, решить мельчайшую проблему, понятно, что ни один единоросс не пострадает. Как в голливудских фильмах пишут: ни одно животное при съемках фильма не пострадало.

Черных:

– Но, несмотря на все компроматы, которые на них сейчас вытаскивают…

Делягин:

– Никогда бы Гудков не занялся этим расследованием. Он не навальный, он бы не стал это делать.

Черных:

– Он разумный человек.

Делягин:

– Он компромиссный человек. Но человека довели. Теперь, если кто-то говорит, что партия жуликов и воров, это не партия жуликов и воров, то аргументов против этого на 20 килограммов больше. Это существенно. И это опять-таки не угол Навального. Это ваши же люди, дорогие друзья.

Черных:

– Бывший полковник КГБ. Лебедев.

Делягин:

– Доведены вами до такого состояния, что они вас же сдают. Лебедев это отдельный человек. Из другой серии. Он все-таки внешний, а не внутренний. Они вас ликвидируют. Хорошо, теперь, если Пехтин едет куда-нибудь в загранкомандировку или просто в загранпоездку, как частное лицо, если его кто-то хочет взять и поинтересоваться про интимные дела наших руководителей, так вот вам доказательная база. А это не важно, в какой стране совершено коррупционное преступление. Во многих странах мира практика правоприменения, и законы позволяют это делать. А докажите, что нет хвостов в Америку? Вот, товарищ, Пехтин, садитесь в местную кутузку и доказывайте, что вы никак не влияете на американскую жизнь.

Черных:

– У нас уже сажали в свое время Бородина…

Делягин:

– Бородина – в Швейцарии. А Вавилов просто истребители ВВС США. Частный самолетик, на котором летел сенатор Вавилов. Никто в России из официальных лиц не спросил, откуда у скромного сенатора, бывшего первого зам.министра финансов в правительстве Гайдара и в других реформаторских правительствах собственный, частный самолет. Его посадили.

Черных:

– Адамова сажали.

Делягин:

– Он много, чего знает. Зачем вы опять подставляете своих людей под это дело? А это главный признак любого кризиса, когда разрушается мозг у государства. И оно начинает делать глупости. Главный фактор кризиса, это безумие правящей тусовки. Остальным, счастливо.

Черных:

– Всем счастливо. До встречи.


Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015