На главную страницуМихаил Делягин
На главную страницуОбратная связь
новости
позиция
статьи и интервью
делягина цитируют
анонсы
другие о делягине
биография
книги
галерея
афоризмы
другие сайты делягина

Подписка на рассылку новостей
ОПРОС
Надо ли ввести визы для граждан государств Средней Азии, не ставших членами Евразийского Союза (то есть не желающих интеграции с Россией)?:
Результаты

АРХИВ
2017
2016
2015
2014
2013
2012
2011
2010
2009
2008
2007
2006
2005
2004
2003
2002
2001
2000
1999
1997





Главная   >  Статьи и интервью

Все будет, как при дедушке?

2008.02.28 , «Агентство Политических Новостей - Нижний Новгород» , просмотров 376
Михаил Делягин
Все будет, как при дедушке?
Все будет, как при дедушке?

(По материалам доклада Института проблем глобализации «Президентство Медведева: ограничения, желания, реальные возможности»)

Назад, в либерализм?

После обнародования путинского решения о назначении Медведева «любимой женой» либеральная общественность встрепенулась и зашебуршала, как проснувшийся ежик.

Первыми это ощутили левые и патриоты, по инерции еще продолжавшие попытки совместных оппозиционных действий: именно после назначения Медведева они столкнулись со стороны либералов с жестким рецидивом середины 90-х («мы позволим вам на нас работать, если вы будете вести себя очень хорошо»). Хотя конкретных примеров было много и до, и после (чего стоит хотя бы обращение Альбац с приглашенным ею в эфир Кургиняном), наиболее ярко эта обструкция проявилась на Ходорковских чтениях (хотя их организаторы потом и обещали исправиться). Из всех нелибералов выступать на них был приглашен лишь один пожилой марксист — и то на наименее значимую секцию.

Последовали громкие заявления высокопоставленных членов либерального клана: Кудрин честно пообещал высокую инфляцию, вместе с Чубайсом и Гайдаром подверг критике путинскую внешнюю политику, обнаружив на девятом году ее осуществления, что она мешает экономике, а Чубайс потребовал полного открытия экономики перед внешней конкуренцией, грозя, как положено, тоталитаризмом и катастрофой.

Освобождение почуявших власть либералов от «попутчиков» по традиции переросло во внутреннюю «чистку»: на конференции в Институте Карнеги суровой критике за соглашательство с режимом и отступление от либерализма в экономике были подвергнуты Кудрин и Чубайс, причем на влиянии последнего был аналитически поставлен крест — пойдет, мол, на пенсию нанотехнологиями заведовать, если повезет. А самыми влиятельными людьми в стране вновь станут Абрамович, Волошин, Дьяченко и Юмашев…

Настроения российских либералов вызывают в памяти слова Александра Первого, который после согласованного с ним убийства его отца описал свою будущую политику словами «все будет, как при бабушке». Либералы, похоже, искренне ждут, что все станет, как при «дедушке» Ельцине.

Не вдаваясь в обсуждение психофизиологических особенностей современного российского либерализма и адекватности его глашатаев, отметим, что формально у них есть все основания для надежд на возврат в 90-е: президент Медведев действительно член либерального клана и действительно будет находиться под определяющим влиянием, по крайней мере, Абрамовича и Волошина, а скорее всего, и Чубайса. Президентом же США может стать демократ, а интимность отношений демократического истеблишмента США с российским либеральным кланом (с тем же Чубайсом, например) уступает только отношениям республиканского истеблишмента с арабскими шейхами.

Потому так переживали российские либералы внезапные нападки Путина на 90-е, сформировавшие его как личность и приведшие к власти. Потому Путин и выступил с этими нападками.

Либеральный фундаментализм

Надо сразу уточнить, что, говоря о либерализме, автор имеет в виду его специфическую российскую разновидность — «либеральный фундаментализм».

Его носители, начиная в конце 80-х как честные либералы, быстро выяснили, что наиболее либеральной частью общества является бизнес, а наиболее влиятельная часть бизнеса — крупная и сращенная с государством олигархия. В результате уже к 1997 году реформаторы встали на службу олигархии, сделав однозначный выбор в пользу захвата чужой (в том числе государственной) собственности «своими» корпорациями — против права собственности, в пользу монополистического произвола «своих» корпораций — против конкуренции, в пользу свободы своего слова — против свободы слова как таковой. Тем самым они растоптали либеральные ценности, став из либералов — «либеральными фундаменталистами».

Они принципиально не обращают внимания на обеспечение первичных прав человека, соответствующих первичным потребностям, — права на жизнь, здоровье, жилье, образование, труд, так как обслуживаемый ими (а частью принадлежащий им) бизнес развивается именно за счет подавления этих прав. И сосредотачивают внимание в лучшем случае на вторичных политических правах, признавая их лишь за собой и своими единомышленниками. Разумеется, это отнюдь не отрицает существования некоторого числа честных либералов, но они обречены оставаться в тени несравнимо более влиятельных «носителей самого тоталитарного сознания в России».

Влиятельность эта во многом связана с тем, что антиобщественность и антигосударственность политики либеральных реформаторов объективно вынудила их во внутриполитической борьбе опираться на стратегических конкурентов России, платя за это последовательным попранием ее национальных интересов и искренней верой в то, что «солнце встает на Западе». Непосредственным проявлением этого в путинской политике стало направление денег российских налогоплательщиков в виде Стабилизационного (ныне Резервного) фонда на модернизацию не России, но ее стратегических конкурентов — экономик США и Евросоюза. При этом либеральное руководство экономического блока правительства при поддержке Путина исходило и исходит из того, что инвестирование этих средств в экономику России ухудшит условия работы в ней иностранных капиталов, что представляется им совершенно недопустимым.

«Нет, он не Байрон…»

Выступление Медведева в Красноярске — вполне бессодержательное и не предусматривающее реальных механизмов — вызвало в стане либералов такую эйфорию, что его предполагаемый автор незамедлительно получил должность заместителя министра.

Причина проста: Медведев внятно обозначил свою склонность к либеральным преобразованиям и к ценностям «либеральных фундаменталистов». Отказ от похвальбы стабильностью (весьма своевременный, так как стабильность закончилась с выходом инфляции из-под контроля, чего прежний президент еще просто не ощутил) и потребность в динамизме привели к провозглашению ценности «свободы».

Надо отдать должное: Россия действительно одна из самых свободных и демократичных стран мира — если понимать под ее полноправными гражданами долларовых миллионеров.

И «свобода», курс на которую объявлен Медведевым, — это весьма специфическая свобода для обеспеченных, приближенных и либеральных. Они действительно получат возможность зарабатывать на разговорах об «интеллекте, инновациях, инвестициях и инфраструктуре» и даже — при желании, если оно возникнет — что-то делать в этих направлениях. Не слишком существенное, так как серьезное продвижение обрушит политическую систему и выбьет из-под Медведева не только кресло, но и табуретку — но все же.

При этом не стоит забывать, что принадлежащий либеральному клану Медведев отнюдь не является либералом даже в российском понимании этого слова. Ведь именно он занимался в Администрации президента всеми отношениями с Украиной во время истошной борьбы против «оранжевой революции», и именно его юридическому таланту, насколько можно понять, принадлежат беспрецедентные ужесточения политических законов, позволяющие трактовать как «экстремизм» не только критику начальства, но и «недостаточно восторженный образ мыслей».

Грезящие о том, что «все будет как при дедушке», не понимают, что Медведев похож отнюдь не на Ельцина, а на Кириенко. Не только визуально (несмотря на то, что в последнее время копирует Путина так, что люди впадают в ступор: «Голос Путина, интонации Путина, мимика Путина — и лицо Медведева. Что, приучаться смотреть новости с закрытыми глазами?»), но и функционально: «молодой динамичный реформатор», поставленный к формальной власти без команды и действенных рычагов управления в момент нарастания проблем, с которыми государство не может и не хочет справляться…

Черномырдин, кстати, после дефолта чуть-чуть не вернулся к власти. Думаю — и даже боюсь, глядя на нынешних руководителей, — что Путину, которого уже начали вполне откровенно списывать со счетов, тоже не хватит этого «чуть-чуть».

Объективные задачи президента Медведева

Перед Медведевым стоят три ключевые задачи.

Главная — укрепиться на новом уровне власти. Конституция России позволяет передать всю полноту власти в руки премьера, и сопротивляться этому Медведев не сможет, а скорее — и не захочет.

Наиболее концентрированное выражение власти в России — возможность уволить директора ФСБ — формально останется у него. Неясно лишь, что ему останется делать, если уволенный им директор не пожелает уволиться. Эта ситуация отнюдь не гипотетична — в правление Путина ряд уволенных им начальников управлений ФСБ (всего-то!) еще долгие месяцы после своего увольнения не просто ходили на работу, но и осуществляли всю полноту уже не принадлежавшей им государственной власти. И президент Путин — тот самый, у которого в бытность его директором ФСБ все это богоспасаемое учреждение месяцами, трепеща, «висело за штатом» почти в полном составе — при всей своей влиятельности не мог поделать с этим ничего.

Куда там Медведеву…

Укрепиться у власти — значит найти верных и влиятельных союзников. А их и искать не надо: это либеральный клан, к которому сам Медведев принадлежит. Спекуляции на утративших свой ресурс влияния «Тане и Вале» нелепы, но Абрамович, Чубайс, Кудрин и, в первую очередь, Александр Стальевич Волошин — испытанные политические бойцы. Они обладают и волей, и умением, и внутренней честностью, позволяющей им без крайней необходимости не подставлять под слишком сильный удар политического лидера, которым они манипулируют.

Путин понимает это: недаром вечером накануне объявления Медведева преемником он встречался в Ново-Огарево именно с Абрамовичем. Конечно, говорили они исключительно о благополучии Чукотки, — но время и личность собеседника говорят значительно больше, чем формальный повод встречи.

Вторая задача — завершить историческую миссию «распила России», которую Путин не сумел довести до логического конца — легализации капиталов коррумпированной бюрократии на Западе.

И третья задача — обеспечить полноту своей власти, для чего необходимо «раздавить гадину», уничтожив враждебный клану либеральных фундаменталистов клан силовой олигархии. При этом Медведев еще и упрочит личную власть, так как влияние Путина основано не на личной харизме, заслугах и мудрости, но на обеспечении равновесия между двумя кланами. Устранение одного из них — хоть Басманным судом, хоть Гаагским трибуналом, хоть прорывом канализации — делает бывшего президента до времени уважаемым и влиятельным, но бесповоротно частным лицом.

Парадоксально, но решение второй и третьей задачи невольно подготовлено Путиным, который, похоже, сам не заметил, что сотворил (при замыкании всех властных полномочий на одного человека такое неизбежно). Дело в том, что Россия ратифицировала огромное количество международных документов о борьбе с коррупцией, которые вступают в силу в первой половине этого года. Часть из них предусматривают согласие России на международный контроль и мониторинг, а также гарантирует грандиозные скандалы при отсутствии реальной борьбы с коррупцией.

В наших сегодняшних реалиях — при отсутствии реальной деятельности по подрыву существующего государственного строя.

И вот эту ловушку очень легко и технологично превратить в оружие. Достаточно просто вернуться к много раз начинавшейся нашими либералами запевке о том, что все коррупционеры в России — исключительно «силовые олигархи», такие Шариковы-Швондеры-Шварцманы. О том, что точно такие же «трофейные команды» почти так же, похоже, действуют по всей стране в интересах ряда символов «либеральных ценностей», можно не упоминать.

Неизбежное грубое и неуклюжее сопротивление «силовых олигархов» «антикоррупционному раскулачиванию» лишь придаст живости и правдоподобия процессу «борьбы с коррупцией», а симпатии Запада, однозначно находящиеся на стороне союзных «либеральных фундаменталистов», и направленные против его противников «силовых олигархов» — обеспечат либеральному клану гарантированную победу.

При этом западные активы либерального клана будут легализованы автоматически: ведь невозможно признать коррупционной главную антикоррупционную силу страны — а активы «раскулаченных» силовиков не просто укрепят положение победителей, но и позволят им за счет раздачи части этих активов своим союзникам создать довольно широкую социальную, политическую и хозяйственную базу.

И чем больше ошибок будет допущено в процессе раскулачивания нашим управленчески «альтернативно одаренным» менеджером, чем успешней и длительнее будет сопротивление силовой олигархии, тем более правдоподобной будет картина «битвы добра со злом», тем сильнее будут симпатии Запада, тем крепче власть... чуть не написал «Медведева», но и его, конечно, тоже.

Это простое, элегантное и технологичное решение осуществить куда легче, чем провести залоговые аукционы, «ГКЧП-3» (изгнание Коржакова, Барсукова и Сосковца) и «операцию преемник».

Если бы от руководителей государства требовалась только борьба за власть, Медведев сидел бы у кормила — в обоих смыслах этого слова — долго.

Что делать российской государственности?

Путин восстановил российскую государственность. Очень плохо, очень примитивно, ориентировав ее на коррупцию и насилие, разрешив тотальный произвол в каждой точке, — но восстановил.

Мы видим ее кричащую неспособность справиться с откладывавшимися прошлым президентом в долгий ящик проблемами — от инфляции и не поддающихся перекредитовке без денег государства внешних выплат бизнеса (более 20, а по ряду оценок — до 40 млрд долл. в марте и около 80 млрд долл. в сентябре) до подспудно нарастающего обострения «дружбы народов».

Нет сомнений, что Медведев, красиво рассуждающий про «четыре “и”», не сможет при необходимости сказать и одного «но».

И мы еще раз увидим агонию российской государственности.

Помочь этой государственности, к сожалению, уже нельзя — из-за ее глубоко коррупционного характера и презрения к людям, являющихся ее фундаментом. Несмотря на патриотические заклинания, «вертикаль власти» падет уже очень скоро, на наших глазах, и нам нужно будет увернуться из-под нее и приступить к строительству новой государственности.

Попытки видимым образом заранее подготовиться к этому будут уничтожены умирающим государством, справедливо видящим в них смертельную угрозу себе. Поэтому спешка бессмысленна. Сейчас надо формировать безобидные и невнятные структуры, выявляющие и втягивающие в работу разумных и ответственных людей, которые будут затем делегироваться во власть, и активизировать дискуссию, вырабатывая общую точку зрения общества на его развитие, чтобы общественным консенсусом предопределить политику нового государства после его формирования.

Само же это формирование будет, как обычно, стремительным, спонтанным и неряшливым. Ничего не попишешь: в пореформенной России даже дома начинают порой строить, как бизнес, — с крыши. Вроде и неправильно, но зато возможно.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Михаил Делягин © 2004-2015